Замок Dead-Мороза

Глава 14. Я не сдамся без боя, или Сковородка – страшная сила

- Ось и с Новым годом, - печально пробормотал Петрусь, глядя на натужно пробивающиеся сквозь снежные завалы угловатые хаммеры.

- А может… мы того… Они же только за этим… убивцем приехали… - пробормотал кто-то из селян. - Отдадим его, и пусть того… уезжают…

Инга почувствовала, как внутри у нее все сжимается. Конечно, зачем деревенским рисковать, защищая незваных хозяев замка?

- И жену его отдадим? И дочку малую? Всю жизнь я в нашей деревне, а не ожидал такого! – старый вуйко осуждающе покачал седой бородищей.

- Так они и уедут! – хмыкнула практичная Ганна, - Мы ж теперь все свидетели! По-тихому кончить семейство не вышло, а теперь надо все село зачищать хоть тихо, хоть громко! Бо кто-нибудь про ее делишки да расскажет! – и гулко топая, она направилась обратно в замок, на ходу отдавая распоряжение, - Этих всех… - великанша ткнул в дядю Игоря, брокера и охранника, - Под замок бы надо, да только как бы они отца твоего там все ж таки не придушили… - задумалась великанша.

- А вы папу выпустите! – крикнула Инга.

Ганна еще мгновение подумала, а потом покачала головой:

- Посидит пока твой батька, - отрезала она так решительно, что ясно было – спорить бесполезно, - Немку кто-то ж ножиком все одно порешил. Волоките их вниз, мужики! – скомандовала Ганна деревенским, - А ты, Петрусь, бегом к подъемному мосту! Знаешь, что делать! – и запахнув на себе кожух, Ганна твердым шагом полководца направилась на замковую стену.

            Небо первого января нового года было светло-голубым и удивительно чистым, будто все облака, набежавшие с ночи, испугались и сгинули кто куда. Золотые лучи рассветного солнца расчерчивали голубизну нежными полосками, серебром вспыхивали на снежных шапках, покрывающих темный камень крепостных башен. Прижавшись к полуразрушенному зубцу стены, полностью скрывавшему затаившуюся за ним девочку, Инга чувствовала как ее охватывает ощущение абсолютной жути и в то же время какого-то лихорадочного веселья. Она смотрела вниз на глубокую и широкую расщелину, где голые кусты серебрились обледеневшими ветками, на заснеженную дорогу, упирающуюся в тяжелый подъемный мост на ржавых цепях, и на хищные силуэты хаммеров, один за другим выныривающие на подъем и с неторопливой уверенностью направляющиеся к замку.

            Четыре тяжелые машины остановились прямо на дороге, довольно далеко от отделяющей замок расщелины и переброшенным над нею подъемным мостом. Заглушили моторы – подъезжать ближе они не торопились. Дверца головной машины распахнулась и на снег выбралась тетя Оля. Вместо обычной шубки сейчас на ней красовалась кожаная куртка и чужая лохматая шапка, делавшая ее похожей на лихую атаманшу из фильмов о гражданской войне. Вполне атаманским – решительным и размашистым – шагом тетя Оля двинулась от хаммеров к расщелине. Остановилась у самой границы подъемного моста. Сдвинув на затылок шапку, задрала голову, разглядывая возвышающуюся на гребне стены могучую фигуру Ганны.

«Будет требовать сдачи замка!» - с замиранием сердца подумала Инга.

            - Не надо усложнять и без того неприятную ситуацию, - тетя Оля говорила так, будто не убивать их явилась… а всего лишь объявить о банкротстве. - Откройте ворота сами – и все будет быстро и безболезненно.

            - И как ты думаешь свои делишки скрыть? Якщо якись неизвестные такую прорву народу перебьють, та серед них олигарха з женой и дочкой – убивцев искать станут!

            - Не станут! – рявкнула тетя Оля, - Зачем их искать, они тут же все лежать будут! – совершенно хладнокровно объявила она, - Вы сразу враждебно приняли новых хозяев замка, которые грозили вам выселением. А в ночь на Новый год напились – вы ведь, деревенские, все сплошь алкаши и пьянь – и набросились на нас. Мои друзья, конечно, сопротивлялись и перебили нападающих. Но и сами – светлая им память – полегли все до одного. Спаслась я одна. Сумела пройти страшную заснеженную дорогу до города и едва живая, добралась до людей, чтоб рассказать о кровавой трагедии в проклятом замке. Бедная, бедная моя подруга Алиса, Инга, несчастная девочка, совсем юная… - тетя Оля демонстративно всхлипнула.

            - Муженька своего, значит, тоже со счетов списала, - глухо спросила Ганна.

            - У нас совместное владение имуществом, - небрежно пожала плечами тетя Оля.

            Инга обалдела. А она-то еще всегда жалела, почему ее мама с папой не любят друг друга так, как дядя Игорь и тетя Оля, которые никогда не ругаются, не спорят, не ссорятся, и всегда нежно улыбаются. В шестнадцать лет нельзя быть такой дурой! Соображать надо, что настоящие, нормальные люди и ссорятся, и спорят, и ругаются, и не понимают друг друга… А если в семье все идеально, как в рекламе растворимого супа – то на самом деле семья такая же дрянь, как эти пакетики!



Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Отредактировано: 12.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться