Замок янтарной розы

Размер шрифта: - +

Глава 9. Этот Ужасный Принц

 

Даже странно, что отец впервые решился показать меня свету лишь в семнадцать. Обычно девушки высшего общества дебютировали на придворных балах и других подобных мероприятиях в пятнадцать лет – это считалось лучшим моментом для того, чтобы представить взору взыскательной публики новую кандидатку на «рынке невест». В таком возрасте уже можно было сватать, хотя по традиции невесте давали два-три года «дозреть», прежде чем играть свадьбу. И почему я прежде об этом не задумывалась? Очень скоро отец уж точно примется подыскивать мне подходящую партию. А я, как примерная дочь, вынуждена буду покориться.

Эти мысли тревожили и не давали покоя, сидели тянущей занозой в сердце, лишали наше небольшое путешествие того очарования, которое оно должно было иметь, учитывая, что мне не так часто удавалось повеселиться.

Шестёрка серых в яблоках легко, как на крыльях несла нашу роскошную белую карету с графскими вензелями по заснеженным зимним дорогам к Леонелле, великолепному предместью Фрагонары. Именно там, среди пышных садов и живописных холмов король приказал построить новый дворец. Официальную королевскую резиденцию взамен увядшего Замка пурпурной розы.

Даже окруженная голыми прочерками облетевших деревьев, Леонелла была прекрасна. Две подъездные дорожки, прямые как стрела, тянулись по обеим сторонам узкого длинного пруда. Тут и там на белой пене льда прикорнули уснувшие фонтаны – девы с кувшинами, мраморные львы, корабли под парусами из разноцветных стёкол. Кораблей было особенно много – море в крови у королевской династии Стратагенетов, пришедшей на Ледяные Острова с Материка. Правда, со времен Великого Завоевания прошло уже несколько столетий, и с тех пор в стране мир, поэтому наш король давно уже сходит с трона лишь для того, чтобы прогулять свои обширные телеса на охоту или из одного дворца в другой. Но в живописи и скульптуре, песнях и легендах снова и снова оживают воспоминания о тех временах, когда звенели вынимаемые из ножен мечи, пели натянутой струной паруса и бурные волны несли на своих плечах хищные армады покорителей.

- Как красиво! – не удержалась я, лишь только впереди показались голубые с золотом стены дворца, украшенные обильной лепниной и барельефами. Три этажа и четвертая – надстройка с большим витражным куполом по центру. Сверкающая на солнце разноцветная мозаика рисует на нём масштабную картину – синее море, яркие флаги кораблей, яростно слепящее солнце в полнеба.

- Нда. Хотя и слабая замена Замку пурпурной розы, разумеется. К тому же он не вполне достроен – одно крыло ещё даже не заселено. Хьюго поторопился устроить торжество. Говорят, мастера трудились ночами посменно, чтобы успеть хотя бы наружную отделку и парадные залы. Но королю не терпелось стереть из воспоминаний подданных унизительное падение прежней резиденции.

Лошади двигались уже совсем медленно и степенно, звук из-под копыт изменился, и мы въехали на просторную округлую площадку перед дворцом, мощёную булыжником. На ней уже столпилось столько карет и экипажей, что бедные слуги не успевали уводить прочь лошадей и освобождать место для вновь прибывших.

- Так много гостей…

Отец небрежно отодвинул бархатную портьеру двумя пальцами.

- Будет ещё больше. Ходят слухи, в кои-то веки нас даже почтит своим присутствием младший принц, эта паршивая отца в венценосном семействе.

- Молодой Ястреб? – я сказала раньше, чем подумала, и смутилась.

Конечно же, я слышала о сыне короля от второй жены. Девочки с придыханием шептались о том, что он плавает по морям на собственном корабле и почти не бывает в столице. Злые языки утверждали, что пиратствует, – впрочем, это лишь добавляло Его безответственному Высочеству романтичного ореола в глазах учениц.

Мне вдруг вспомнился корабль, летящий по волнам с эмблемой птицы на парусе – тот самый, что я увидела когда-то у берегов Фрагонары в свой первый приезд в Школу. Я ещё завидовала тому, как свободен и прекрасен этот полёт. Только теперь я поняла, что кажется, то был вовсе не сокол и не орёл. А очень даже…

Отец поморщился:

- Ястреб, скажи на милость! И когда только ты успела нахвататься подобной чуши? Глупая кличка. Генрих наверняка сам себе её придумал, чтобы дурить головы смазливым барышням. А он по этой части большой любитель. Ты уже достаточно взрослая, Эмбер, чтобы понимать, о чем я. Так что настоятельно советую тебе не вступать ни в какие с ним разговоры! И вообще лучше поменьше разговаривать с придворными – ты можешь не знать всех подводных камней, которые скрывают такие беседы. А любое неловко сказанное слово эти акулы могут использовать против нас с тобой – у меня при дворе достаточно врагов и недоброжелателей.

Я послушно кивнула, и отец довольно улыбнулся.

А у меня и без того не было никакого желания знакомиться с этим принцем. Больше всего не люблю такой тип людей – ветреные, непостоянные пустышки, которые думают только о развлечениях и удовольствиях.

В сказках обычно бывает Прекрасный Принц, а Генриха я про себя окрестила Ужасным Принцем.

 

 

Нам выделили просторные покои на третьем этаже –  несколько смежных комнат в той части дворца, где внутренняя отделка была уже завершена. Хотя запах краски и свежего дерева пропитывал воздух так, что с запертыми окнами было совершенно невозможно дышать. Но если окна распахнуть, помещение тут же выстывало до стука зубов. Я с тоской вспомнила Замок ледяной розы и его живые, тёплые даже в самую лютую стужу стены. Слуги обещали к вечеру истопить камин. Что ж, надеюсь, это даст мне возможность пережить ночь.

Отец не без удовольствия отметил, что маршалу королевства оказана особая честь – большая часть гостей и вовсе ютится в маленьких недокрашенных комнатушках по несколько человек к ряду, в условиях много худших, чем у нас дома прислуга.

Мне и двум моим горничным предоставили пару свободных часов - освежиться и нарядить меня к вечерней трапезе. Отец зашёл за мной около восьми, осмотрел с головы до ног и одобрительно кивнул. Ещё бы! Каждый из пяти моих туалетов он лично отбирал, заставляя вертеться перед ним, как перед зеркалом. Даже боюсь представить, сколько стоил этот. Тяжёлое верхнее платье из оливковой гобеленовой ткани было расшито едва заметным цветочным узором и вкраплениями мелкого янтаря, медовые осколки переливались при каждом моем движении. Нижняя юбка золотистого цвета, по счастью, оказалась из более тонкой материи и легче, не то ей-богу попросила бы одну из горничных пойти со мной и подставлять плечо, если устану всё это носить. Волосы завили крупными локонами и распустили по плечам, тут и там в них вплели золотую тесьму с подвешенными на неё жемчужными каплями. Они звенели при каждом моём движении – как бубенцы у коров на лугу.



Снегова Анна

Отредактировано: 14.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться