заноза в сердце.

Глава 19

Алёна вышла на палубу подышать свежим воздухом. Сынишка спал, сытый и убаюканный материнской лаской, он был далёк от всего плохого, что происходило с его матерью. Облокотившись о перила, она вспоминала ту ночь, когда увидела спящего Андрея, и как потом их смыло волной в море... Мысли девушки были прерваны голосом капитана, который обращался к Али.

   - Вы были правы, господин, после нашего отплытия, двое мужчин интересовались маршрутом яхты. Судя по их поведению, они намерены вас преследовать. Тот, что повыше, черноволосый, произнёс, что когда отыщет Вас, пощады от него не будет. Он не шутил, мой господин. Вы уверены, что нам не стоит повернуть назад?

   - Нет, мы продолжим наше путешествие, как я и задумал. Меня возбуждает такой риск. Впервые мне встретился достойный противник. А нашим преследователям в конце пути понадобиться немало мужества, чтоб пережить то, что я для них приготовил. Если, конечно, эта дикая козочка не перестанет брыкаться, после того, как я уложу её на своё ложе. Ты же знаешь, я не привык проигрывать. Так что не будем говорить о том, что собирается сделать этот сумасшедший влюбленный. Мне не до его проблем. У меня начинает закипать кровь, когда представляю, как она будет дрожать от желания, я сумею заставить ее забыть остальных мужчин.

   - И все же, мой господин, может, стоит отказаться от этой женщины. У неё чересчур горячие родственники, откупиться, как от той, что Вы украли в прошлый раз, будет сложно. Та девушка была из бедной семьи, а эта, похоже, не бедствовала.

   - Заткнись. Не твоего ума дело. Советов мне не нужно, сам разберусь. И если тебе дорога твоя ничтожная жизнь, убирайся с глаз моих, займись своими делами, а в мои - не суйся.

   Капитан не на шутку испугался, он позволил себе вольность - давать совет хозяину. Он знал, что если Али в таком настроении, от него можно ожидать любой подлости, обид он не прощает. Многие поплатились за это головой. Всех сбивает с

   толку его чарующая улыбка, тихий голос, но никто лучше капитана не знает истинно-чёрной души хозяина. Много гнусных делишек творил он на этом корабле, а сколько девушек, попавших сюда, больше не увидело родного берега! Кого продали, а наиболее строптивых поглотило море.

   Алёна стояла, ни жива - ни мертва: то, что она слышала, не плод её воображения? Нет, своим ушам она ещё может верить. Значит, Али ещё опасней, чем она себе представляла, и ей вдвойне надо быть начеку. А что она, одинокая беззащитная женщина, может противопоставить ему, сильному и беспощадному? Как оградить себя от его посягательств? Ей стало ясно, что Али и не собирался жениться на ней, им двигала только похоть. И объектом для своих развлечений на сей раз он выбрал её, Алёну. Удивляло то, что столько времени он себя сдерживал, но ведь его терпение кончится. По лицу девушки текли горячие слёзы, слёзы жалости к себе, слезы бессилия и отчаяния. О том, что может её ожидать в будущем, она старалась не думать, иначе можно сойти с ума. Тяжело передвигаясь, как будто на неё давила вся вселенная, она побрела в каюту и, закрывшись на замок, упала на кровать, провалившись в беспокойный с кошмарами сон.

   Алёна не знала, сколько прошло времени с того момента, как она отключилась, но пробуждение было продолжением кошмара. С трудом она начинала понимать, что это не сон, и в дверь каюты действительно кто-то ломится. Приподнявшись, она с испугом спросила:

   - Кто там, что вам нужно?

   - Открывай, это я, твой хозяин! - гневный голос Али сотрясал стены. От нетерпения он стал выбивать дверь, и под натиском она треснула, слетела с петель и с бешеным грохотом свалилась на пол. Али стоял в дверном проёме, сжимая от злости кулаки, глаза, налитые кровью, светились в темноте двумя алчными огнями. Медленно, как в замедленной съёмке, он стал приближаться к испуганной, притихшей женщине. Разбуженный шумом малыш захныкал, а так как к нему никто не подошёл, разразился громким плачем, требуя внимания. Душераздирающий крик ребёнка не остановил насильника, а лишь взбодрил его больное воображение. Навалившись на девушку всем телом, он придавил её к кровати, лишая возможности сопротивления. Его рот отыскал губы Алёны, практически насилуя их, будто он хотел растерзать её. Задыхаясь под тяжестью, она из последних сил старалась оттолкнуть его от себя, извивалась как змея, что ещё больше возбуждало Али. Он был пьян, от него несло как от винной бочки, ей становилось нечем дышать. Хриплые стоны мужчины становились всё громче, он терял остатки человеческого разума, разрывая одежду, мешающую ему увидеть обнажённое тело жертвы. Алёна увернулась, ещё от одного поцелуя, если таковым можно было его назвать. Из покусанных губ девушки струйкой стекала кровь. Собрав всю оставшуюся силу, на которую была способна, она изловчилась, и, уперев ноги ему в живот, отшвырнула от себя. Не ожидая такого от хрупкой женщины, Али отлетел на пол. Но, быстро встав на ноги, с новой силой обрушился на неё. Алёна успела соскочить с кровати и влепила ему пощёчину, которая эхом отозвалась в каюте.

   - Ты совершила огромную ошибку, женщина, ещё никто не поднимал на меня руку, - прохрипел угрожающе Али, - ты за это поплатишься, сучка, я задушу тебя своими руками и выброшу за борт на корм рыбам.

   - Лучше быть съеденной рыбами, чем познать унижения от твоих мерзких прикосновений. Ты мне противен, я тебя ненавижу! - сквозь рыдания кричала Алёна, она уже не сомневалась, что скоро умрёт, и ей было всё равно

   - Ты хочешь смерти вместо моих ласк, но нет, такого подарка я тебе не сделаю, это будет слишком маленькой местью. Ты никогда больше не увидишь своего ублюдка, а для тебя это хуже смерти. Если ты надеешься, что твой любовник найдёт и спасёт тебя, то знай, я и для него приготовил сюрприз. Ты не захотела быть моей, но и он тебя тоже не получит. Хотя.... Я-то ещё могу поиметь тебя, как захочу. Но не сейчас. У меня пропало всякое желание прикасаться к шлюхе. Ты ещё не раз вспомнишь меня, когда тебя будут трахать все, кому не лень, и пожалеешь, что не отдалась мне. Я продам тебя, как надоевшую, ненужную вещь. Ты проклянёшь день, когда осталась жива! - и, злорадно хохоча, вышел из каюты. Как только затихли его шаги, Алёна бросилась к заходившемуся в плаче сыну, прижала к своей груди и, глотая слезы, стала успокаивать.