Запертые

5 серия. Крысы

В виду новых обстоятельств Виталя решил, что будет лучше подняться в его квартиру. Это было соображение безопасности. Он жил на пятом этаже, в максимальном отдалении от подвала. Кроме того, дверь в  квартиру представляла собой сплошной десятисантиметровый слой железа. Я сомневался, что такую крепость создали предки, опасаясь местных воров. Наверняка, парнишка готовился к чему-то самостоятельно с тех пор, как остался один. Дверь открывалась от цифрового замка по коду, который вводился на сенсорном дисплее. Вот, думаю, тебе и провинция.

После того, как он ввел нужные цифры, дверь фыркнула и медленно открылась. Первой вошла Серафима с девушкой, перекинутой через плечо. Я задержался на пороге, обернулся и увидел, что подросток прилип ухом к дерматиновой обивке противоположной двери. С монтировкой в руке он походил на малолетнего домушника.  

- Слышно чего-нибудь? – тихо спрашиваю.

Он лишь мотнул головой и к другой двери прислонился. Но там он тоже ничего не услышал. Зато в последний момент, когда паренек уже заходил в квартиру, снизу раздалось такое жуткое «бум», что это услышали все мы. Звук напоминал глухие удары по толстому железу. Этот звук шёл из подвала:

«Бум!..Бум!...Бум!...»

Эхо ударов многократно множилось, отражаясь от подъездных стен. Тьма внизу тотчас ожила. Мне показалось, что уже повсюду шуршат крысы, клацая когтями по гладкому бетону лестниц.

- Быстрее внутрь! – толкает меня Виталя и вваливается со мной в прихожую.  

Тяжелую дверь мы закрыли вместе, навалившись плечами. Как только она встала на место, электронный замок пикнул, оповещая, что квартира заперта. С той стороны по металлу заскребли чьи-то когти. Значит, не показалось…

- Дьявол! – со злости Виталя бьет кулаком по двери и оборачивается к нам.

Бледная Серафима с малоподвижной Ольгой на плече застыла чуть дальше по коридору.

- Что там? – спрашивает она, опережая меня на полсекунды.

- Думаю это крысы…с подвала... – как-то ошарашено отвечает подросток и глаза у него бегают от волнения туда-сюда.

Видно, что он соображать быстро пытается, да всё у него думка с крючка срывается.

- Черт! – восклицает, мысль поймав. – Грыничкины норы! Серафима, бросай тело на диван, займись норой на кухне. Я заделаю в спальне. Быстрее, быстрее! 

И бежит такой мимо меня, сломя голову, словно я тут и не стою вовсе.

- Эй! – кричу. – А мне что заделать!? 

- Поможешь Серафиме, – бросает на ходу Виталя, – Пойдем, я тряпок дам! 

Тетка сбросила Ольгу с плеча на диван в гостиной, как только что похлопанный ковер и рванулась на кухню. Я краем уха услышал, как наш медиум слабо, но емко, матькнулась. Ну, думаю, значит все в порядке. Не всю душу из неё демон выпил. 

Я пока за Виталей нёсся, мельком успел заметить, что квартирка то у него вовсе не похожа на обычную халупу малообеспеченных уральских пролетариев. На виниловых светло-серых стенах коридора место семейных фото в рамочках занимала коллекция экзотического колюще-режущего оружия. Были там и самурайские мечи и турецкие сабли и индейские топоры.

Грыничкины норы в этом доме, как я разузнал позже, были повсюду. Это существо, до того, как я его пригвоздил к стенке, имело неограниченный доступ в любую из сорока пяти квартир. Никто из жильцов не осмеливался чинить препятствия Грыничкину. Все эти годы он жил здесь хозяином. В квартире Витали таких нор было две: одна в спальне предков, другая в кухне. 

Родительская спальня сияла идеальным порядком. Куда ни глянь, все бело-розовое и накрахмаленное, как в кукольном домике. На заправленной двуспальной кровати по центру комнаты не единой лишней складочки. Розовые подушки с вышитыми цветочками  скульптурно подпирают другу друга. Кровать Виталя не тронул. Встав на табуретку, он полез на верхние полки в новенький шкаф из светлого дерева. Вскоре сверху на пол посыпались чистые простыни и покрывала.

- Неси это в кухню, – мне с табуретки говорит. – Заделайте дыру там поплотнее.

Я спорить с ним конечно не стал. Хочет свежевыстиранным бельем отверстия в полу заделывать – что ж, это его право. Беру, в общем, все белье в охапку и бегу в кухню.  

Вбегаю, вижу: огромная взлохмаченная Серафима на четвереньках стоит и дыру в линолеумном полу под подоконником  крышкой от кастрюли закрывает. Не просто закрывает, а наваливается на крышку обеими ладонями. Причем нож она не выпустила и лезвие из-под верхней кисти торчит как продолжение руки. А кухня тут такая же тесная, поэтому габаритная тетка мощным торсом поневоле в газовую плиту справа бедром упирается, а там сверху кастрюля с чем-то трясется от её телодвижений.

- Вот, – говорю впопыхах, простыни к плинтусу бросая.

И рядом на колени сажусь.

– Там кто-то есть? – спрашиваю про дыру.

- Мне кажется, я что-то слышала… – с волнением пыхтит тетка.

И сама она так сильно старается крышку придавить, что не замечает, как халат у неё предательски сверху распахивается.  

- И что теперь? – спрашиваю, стараясь не смотреть на огромные буфера.

- Я уберу крышку, а ты сразу конопать нору простынями.

Я простыню двумя руками натянул экраном, будто это сеть и я её собираюсь накинуть.

- Да сверни ты её сначала узлом! - ворчит тетка, – И толкай сразу вниз, как я крышку уберу.

Я скрутил белье, как она сказала. Получилось нечто вроде короткого фрагмента толстого каната.

- Насчет три, – говорит Серафима – Готов?  

Киваю, что готов. Она начинает считать:

- Раз, два, три!  – и резко отодвигает крышку.