Записки чокнутой мамаши

Размер шрифта: - +

Глава 6. Есть ли ЖИЗНЬ вне ГЛЕБА

Недавно случилось возобновить общение с человеком после десятилетнего перерыва. Знаете, что услышала? «А ты и правда стала такой злой или это ты так шутишь?». Так и хотелось ответить: «А ты попробуй ежедневно чувствовать одновременно бессилие, любовь, безисходность и контроль». Умничать можно только вдали от ситуаций, подобных нашей, или просто наблюдаяя со стороны. А ежедневно   через это проходить не так-то просто. И хотя общение с этим человеком снова прекратилось, видимо опять лет на десять, именно он послужил спусковым механизмом в написании этой книги. Только после замечания о злости я поняла, насколько я перенасыщена сарказмом и излишками негатива. А уж идею книги получила после прочтения книг Стива Харви.
Сейчас, когда заканчиваю «Заметки чокнутой мамаши», я думаю, а здорова ли я? Как мы отважились на второго ребенка? Как долго я еще это выдержу? Масса вопросов, которые не готова даже подпустить к собственному осознанию, крутится где-то рядом. 
Скажу четко, что я полностью приняла Глеба с его аутизмом. Прошлась по каждой стадии этого самого принятия. Постараюсь немного описать каждую с точки зрения именно собственных эмоций и переживаний. ОТРИЦАНИЕ было очень агрессивным. Психологу из детского сада, которая обратила наше внимание, что у ребенка некоторые симптомы аутизма, реально досталось от меня. Да я её практически послала! Матерных слов не было, но натыкала я знатно. Это потом, через время я поняла, что моя психологическая защита сработала таким вот образом, что собственные подозрения, облаченные в слова другого человека, вызывают вот такое вот отрицание. Хочу сказать, что нас не обошли стороной и стандартные реакции на этой стадии. Были и «бабки», и колдуны, и поиск врачей понадежнее, поопытнее. И воспитателям первым досталось! Да что там! Четкая формулировка отрицания: «Этого просто не может быть!» была проговорена не один раз. Но факт остался фактом. Аутизм (F-84.0), мать его. 
А дальшебыл ГНЕВ. Ох и плющило меня! Бросалась на всех, на судьбу свою жаловалась, на родственников кидалась, и не только на них. Вообще, наверное, походила я на агрессивную истеричку. И появились вопросы: «Почему у меня? Почему у других дети нормальные, а у меня ребенок с аутизмом?». На детской площадке детям, которые подходили к Глебу, делала замечания. Если с него смеялись, я практически орала на чужих детей. Это был безумный огромный накал эмоций. Но, видимо, из-за того, что я, как женщина, привыкла с эмоциями жить (когда хочется плакать — плачу, хочется смеяться — смеюсь), в отличие от мужчин, эта стадия была не долгой. 
Потом пришла ВИНА. Стадия недолгого обвинения себя и близких. К счастью, эту я быстро перешагнула. Здесь, наверное, сыграло большую роль то, что никого конкретно обвинить невозможно. Причин аутизма конкретных нет. Пока не найден ни конкретный ген, который отвечал бы за его появление, ни конкретые факторы окруающей среды, ни конкретые заболевания, которые приводят именно к аутизму. 
Так что пообвиняла слегка себя и близких, покопалась в причинах, и двинулась дальше — к ТОРГАМ. Если бы, да кабы… Недолго я была на этой стадии. В судьбу я, конечно, верю. Но сложив ручки сидеть и ждать изменений в жизненной ситуации не буду. Я оптимистка от ноготков на пальчиках ног, до крашеных в рыжий кончиков моих волос. Не умею я долго страдать. Надоедает. Постоянно хочу перемен — это, наверно, уже женское. И активости у меня хоть отбавляй — сангвиник, практичеки чистый, между прочим. А ещё торговаться я не умею. Поэтому стадия быстро прошла. 
ДЕПРЕССИЯ почти не зацепила. Бывает, накатывает, но когда мне судьбу оплакивать? Сейчас мальчишек у меня уже двое, плюс супруг. Ежедневное расписание немного сумашедшее. День, практически, расписан по минутам. Время, когда младший спит, а я возле него, а не с Глебом, стараюсь проводить за чтением книг или за написанием своего труда. Так что, если и накатывает депрессия, то происходит это ночью. А к ночи, зачастую, я настолько вымотана, что практически сразу отключаюсь. Да и вечерние «обнимашки» со всеми моими тремя мальчиками очень помогают — заряжают силой и снимают напряжение, успокаивают очень сильно. Так что с депрессией справляемся. 
В какой-то момент пришло ПРИНЯТИЕ. Я бы даже назвала это ОСОЗНАНИЕМ того, что есть проблема и ее нужно решать. Причём, осознание, что эта проблема надалго, возможно, навсегда, но в нанаших силах помочь Глебу научиться жить с тем, какой он есть. Ведь он не понимает своей уникальности, отличия от других детей. Более того, когда он находится дома, а рядом все мы, то ему очень даже комфортно. То, что мы хотим какой-то изменить ситуацию и помочь ему, — это наши проблемы и заморочки. Так что я могу только подтолкнуть, подсказать, помочь, а ЖИТЬ со своим диагнозом он должен учиться сам. 
После принятия начались постоянные ВЫРАБОТКИ НОВЫХ СТИЛЕЙ (ПАТТЕРНОВ, если хотите) ПОВЕДЕНИЯ. Они постоянно меняются. Это связано с тем, что Глеб растёт, но самое главное — так срабатывает моя психологическая защита. 
После ПРИНЯТИЯ активные действия в отношении развития Глеба стали расширяться. Более того, в силу возраста, мы уже ищем вместе, чем бы он хотел заняться. Мы постоянно что-то делаем. Иными словами, выдвигается НОВАЯ ЖИЗНЕННАЯ СТРАТЕГИЯ. Она постоянно насыщается чем-то новым, добавляются новые способы жизнедействия, какие-то новые люди, иногда и цикличность проскальзывает. Что примечательно, когда идут какие-то повторы жизненных ситуаций, я понимаю насколько изменена ситуация для всех, насколько Глеб стал более адаптирован. Он, конечно, отличается от своих сверстников, но ведь он индивидуален, в этом его уникальность, такова его личность. Выздоравления от аутизма крайне редки. Мне даже кажется, что в этих случаях просто были поставлены ошибочные диагнозы. Мой мальчик вот такой. Если он станет другим, то это уже будет не наш сын Глеб. 
Итак, про будни с расписанием вроде как понятно. Выходные. Суббота — день логопеда, прогулки к реке, трапезы в местном «МcDonalds», и захода в Lego-магазин. В воскресенье тоже день активного отдыха. Зачастую, это бассейн. По возможности, когда удаётся вклиниться в Глебкино расписание, то мы вытаскиваем обоих сыновей на совместную прогулку. Но бывает это не очень часто, разве только на каникулах получается и иногда в выходные. Иногда приходят праздники. Когда Глебу не нравится подарок, он говорит «Это всё для малышей!» и сует подарок младшему. Тем, кто с Глебом знаком близко предпочитают спрашивать, что ему подарить. Причем спрашивают именно у него. Запросы на самом деле у мальчика очень четкие — он точно знает, какую игрушку хочет. Так что в этом смысле отличия от обычных ровесников просто нет. А когда гости сильно засиживаются, то Глеб говорит: «А ты кофе попьешь и пойдёшь?». Заботливый наш лунный мальчик! 
Вообще, в выходные Глеб проводит очень много времени с мужем. В субботу именно он, за редкими исключениями, отвозит Глеба к логопеду с последующим променатом. А в воскресенье, как профессиональный пловец, сам занимается обучением сына плаванью. Я в бассейн без мужа даже не суюсь. Водичку я люблю, но услелить за вездесущим Глебом мне просто не по силам. Вот младший немного подрастет, тогда, может, все вчетвером и попробуем. Кстати, когда младшего привезли из роддома домой, то Глеб с криками «Ой, лишенько!» бегал по квартире, причитал и никак не хотел, чтобы «лялечку» оставили. Всё просил отнести туда, где взяли. Не задобрили его не деньги (он на тот момент себе на что-то собирал), ни большое шоколадное сладкое яйцо-сюрприз, которые ему якобы младший братик с собой привез. И только когда муж сказал, что мы ещё за Мартой поедем, то он ответил: «Зачем мне Марта? У меня есть Кузьма! С ним веселее». А потом еще долго ходил и у младшего прощения просил за то, «что я так расстроился, когда ты появился». 
Сейчас Глеб очень помогает с братиком, очень к нему привязан, радуется встрече после разлуки, обнимает и всем рассказывает про своего младшего братика Кузьму. Хотя и сводящие нас с ума моменты тоже присутствуют. Например, когда младший плачет или хнычет, то Глеб ему вторит. И тогда у нас не дом, а одно большое слёзное царство с Несмеянами-плаксами. И в такие моменты очень-очень сложно удержать уже себя в рамках и не сорваться на крик. 
Сейчас у нас музыкальное становление добавилось. Глеб очарован репертуаром LP, особенно ее свистом, мать его! Мы конечно договорились, что дома не свистим. Но. На замечание, что дома мы не свистим, он отвечает, что поёт, как LP. И поем мы с гитарой и свистом. Да, свистеть сам научился. Не как соловей-разбойник, но мотивы LP насвистывает хорошо. На улице просит: «Мам, а покажи, как ты свистишь». Думаете, делаю ему замечание? Ничего подобного. Иду и свищу вместе с ним. Понимаете, это ведь одно из его достижений, которое у него получились самостоятельно. Поэтому ходим как две свистульки и лыбимся.
Такой вот у нас сумашедший ритм жизни. Думаю, не будет большим секретом, что ситуация с Глебом очень сильно меня изменила. Скажу больше, в гонке за поиском возможных решений проблемы сына я просто потеряла себя. Внутренний ресурс практически на исходе. Именно поэтому и появилась идея этой книги. Для того, чтобы лично мне начать поиски себя, нужно куда-то деть то, что накопилось за дни ежедневных видений того, что твой ребенок отличается от других, что он никогда не достигнет уровня развития других детей. Видеть его работу в школе и невольно сравнивать с другими детьми тоже нелегко. Это умом ты понимаешь, что за эти годы Глеб очень многого достиг, а сердце ведь кровью обливается. Это сейчас уже мы говорим: «У меня такой ребенок, потому что я могу как-то изменить ситуацию», а раньше ведь было: «Почему я? За что? Что я сделала не так?». Семейная жизн тоже фактически  развалилась. Мы практически потеряли друг друга, потеряли наши отношения. Если бы не возникшая вдруг критическая ситуация, не связанная с Глебом, мы бы наверное разбежались. Новая ситуация позволила сделать остановку в этой бешеной гонке борьбы с аутизмом. Сейчас всё изменилось в лучшую сторону. У нас сложился семейный квартет. Не знаю, как надолго, потому как всё меняется, ничто не вечно. Надеюсь, что мы справимся. 
Я даже не предполагать не берусь, что чувствует муж, ведь он — мужчина. Мужчины — они ведь изначально другие. Сложно им говорить о своих переживаниях, ведь с детства их приучают об этом не говорить. В нашей ситуации Глеб — первенец, наследник, если хотите, что еще больше усугубляет принятие мужчиной такого ребенка. Скажу больше, мне кажется, что супруг так до конца и не принял особенности Глеба, и вообще я не уверена, что мужчины способны до конца принять таких детей. И я сомневаюсь, что муж когда-нибудь будет готов вот так выложить на бумаге все свои переживания. Но, как говорится: поживем — увидим. 
Ставить здесь точку совершенно неуместно. Очень хочется, чтобы у нас было продолжение. Я не знаю, каким оно будет. Не знаю, справимся ли мы с нашими личными проблемами, сможем ли дальше двигаться по пути развития ребенка с аутизмом, сможем ли включить в этот путь младшего, справимся ли с воспитанием второго при таком вот первом, найдем ли мы себя, сохраним ли нашу семью. Но очень хочется верить, что самый тяжелый этап в нашей жизни пройден, что дальше будет легче, что мы обязательно справимся. Как же хочется, чтобы так и было…



AnnaSha

Отредактировано: 14.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться