Записки химеры 1. Первые шаги

Размер шрифта: - +

7 – 15 июня 617132 года от Стабилизации

Белокерман

На следующий день после работы я спустилась в спортзал и присоединилась к знакомым белорунам. Сообщила им о вчерашнем недомогании (эту версию предложили защитники), а потом, выбрав подходящий момент в разговоре, пожаловалась, что, к сожалению, срок моей жизни в Белокермане подходит к концу, и, если в ближайшее время не переселюсь в подходящие условия, то серьёзно заболею. Вот так, с использованием преувеличения, но без прямой лжи удалось поставить народ перед фактом моего отъезда. Выслушав соболезнования «друзей», ненадолго составила им компанию в играх, а потом, сославшись на подпорченное из-за близящегося расставания настроение, отправилась на прогулку.
Сейчас, после того, как раскрылись хотя бы некоторые тайны и нашлось время подумать, кое-какая часть головоломки сложилась. Неудивительно, что я почти не встречала детей. Наверняка, их организм более чувствителен к агрессивной местной среде, и они просто-напросто не могут выжить вне специальных, искусственно созданных условий. Логично предположить, что и беременных не видно по этой же причине: все они находятся в больницах, под присмотром специалистов, чтобы, не дай бог, не потерять младенца. И кто знает, что на самом деле символизирует вычитанное в интернете «право на одного ребёнка»: ограничение это или, наоборот, гарантия помощи?
Всего за пару суток настроение исправилось, а прошлые переживания отошли на задний план. Хотя я и боялась перемен, но они же внушали надежду на лучшее будущее. Ближе к воскресенью с удивлением констатировала, что даже первоначальная обида на Некола отступила, позволив посмотреть на его поведение с другой стороны. Да, может, он и выказывал дружеские чувства, на деле их не испытывая, но смогла бы я освоиться, не будь такой, пусть даже строящейся на обмане, поддержки? Сомневаюсь. Любому человеку важно чувствовать себя нужным, быть принятым в общество, а не стоящим на отшибе. И, говоря откровенно, вряд ли хоть кто-то из местных получил материальную выгоду от общения со мной. Тогда в чём их винить? В высоких моральных качествах? Или в социально-ориентированных обычаях? Нет, их не за что судить, наоборот, надо признать большие заслуги за этой страной и её народом. Они, ни больше ни меньше, дали мне шанс на выживание и помогли сделать первые шаги в этом мире.
Уволиться с работы удалось без проблем. За всё время жизни в Белокермане я избегала покупок сверх необходимого, поэтому вещей набралось немного (за исключением обстановки квартиры, но и она минимальна). В результате сборы получилось закончить всего за несколько минут: запасное платье и пара нижнего белья, одеяло, фонарик да вещи с Земли. Подумав, оставила большую часть последних дома. Всё равно они сейчас вряд ли пригодятся, а я ещё вернусь. Запаковала остальное, внесла квартплату на месяц вперёд (на всякий случай, чтобы не возникло проблем), попрощалась с Неколом и отправилась в Аркабен, а точнее — в международный аэропорт.
К сожалению, когда удалось разобраться и запустить поиск на терминале так, чтобы отфильтровались только рейсы в подходящие мне по жизненным кодам места, выяснилось, что выбор не просто невелик — его почти нет. Только два города, один в Тартаре, а другой в некоем Огеране, причём цена на билет и в первый, и во второй пункт назначения, очень кусается. Нет, до тарифа на исследование пищевых кодов не дотягивает, но в обоих случаях превышает тысячу рублей. А если выезжать сначала ненадолго — получается больше трёх тысяч. Конечно, у меня есть запас денег, но если ими так разбрасываться, его быстро не станет. Я задумчиво поглядела на экран со списком рейсов. Иммигрировать сразу? Или сначала съездить куда-нибудь поближе и подешевле? Может, уже в соседней стране нет таких ограничений на информацию и удастся узнать больше? Решившись, выбрала самый дешёвый рейс и направилась к кассе.
— Есть билеты до Угырха? — Белорун согласно повел рукой. — Тогда дайте мне... — но договорить я не успела.
— Ты зря считаешь, что мы будем рады видеть одного из вас после того, что вы натворили! — раздался сзади злой мужской голос.
Кассир среагировал мгновенно: вскинул голову и впился взглядом мне за спину. Я сразу же почувствовала воздействие поля покоя: не прямое, а лёгкое, опосредованное, как когда проходишь мимо находящегося под его влиянием. Но даже такого поля хватило, чтобы стать спокойной, как удав. В этот же момент меня схватили за плечо и развернули лицом к нежданному собеседнику.
Человек или кто-то очень похожий — с любопытством констатировала я. И, судя по всему, не под действием поля покоя, по крайней мере, мимика живая и вполне соответствует словам. Увидев моё лицо, он явно испытал разочарование и лишь пренебрежительно скривился. А вот служащий белорун вызвал у нападающего бурные эмоции.
— А ты что смотришь?! — яростно спросил мужчина кассира, направляя на него напоминающее пистолет оружие. — Не удастся взять меня под контроль! Глупцы! На каждого крутого найдется ещё круче! — он истерично засмеялся.
Пользуясь тем, что его внимание переключилось на другого, я осторожно отступила, не желая связываться с безумцем или находящимся на грани сумасшествия. А это очевидно хотя бы по той причине, что любое разумное существо, даже умея защититься от оружия органов правопорядка, не станет кричать об этом во всеуслышание.
К человеку уже спешило несколько защитников.
— Не подходите, или я его убью! — ткнул дулом в сторону кассира агрессор, но не успев воплотить угрозу, обмяк и рухнул на пол. Если у него действительно есть защита от поля покоя, то в чём причина такой реакции? Впрочем, глупо было бы рассчитывать, что у белорунов из оружия только поле. Но что ещё? Ран на нападавшем не видно, да и я не заметила, чтобы хоть кто-то в него целился.
— Всё нормально? — спросил у меня один из защитников и, дождавшись подтверждения, присоединился к остальным у неподвижного тела. Обыскав его, белоруны забрали пистолет и спрятанную на груди пластинку величиной с ладонь.
— Опять тартарцы, — констатировал защитник, осмотрев пластинку. — Когда же они, наконец, угомонятся? Уже третий за неделю.
Охрана удалилась, забрав с собой бессознательную жертву, а кассир облегчённо вздохнул, отключая поле покоя, и с ожиданием посмотрел на меня.
— Спасибо, но я ещё подумаю, — отказалась от намерения покупать билет я. Посмотрела на терминал, а потом отошла к стене и села на пол, ожидая, пока вернусь в нормальное состояние. Что-что, а решение о пункте назначения лучше принимать, когда спокойствие, навеянное действием поля, отступит.
— Я бы не советовал ехать в Угырх, если ты не по делу, — рядом приземлился низкорослый кряжистый молодой мужчина. Судя по живому лицу и вполне узнаваемой мимике, он вполне мог бы быть представителем Homo sapiens. Да что такое: то месяцы своих бывших сородичей увидеть не могу, то за один день сразу нескольких! Хотя они с такой же вероятностью могут оказаться не Homo, а просто похожими по внешнему облику видами...
— Ты Homo sapiens?
— Только наполовину, — покачал головой юноша.
— Я уже поняла, что ехать в Угырх не стоит. Но почему тот человек с пистолетом вёл себя настолько агрессивно?
— У вас война, — беззаботно махнул рукой собеседник. — Белокерманцы им за последнюю неделю (не местную, а нормальную) два города разбомбили.
— Война, — как эхо повторила я. «Всё мирно и спокойно». Вот после этого и верь новостям в интернете для неполноценных граждан.
— Угырхцы тоже пытались до Аркабена долететь, но толку мало было — тут отличная система обороны... Слушай, не накормишь обедом голодного путешественника? — без паузы перешёл полукровка. Я задумчиво на него посмотрела. За один раз не разорюсь, а польза очевидна.
— При условии, что ты после этого расскажешь мне о том, что знаешь.
— Не обо всём, — поспешно оговорил условия сделки юноша, уже тянущий меня в сторону столовой. — Но просто поболтать я не против. Это вы, белокерманцы, все из себя такие деловые, о будущем думаете, ничем вокруг себя не интересуетесь. А я просто жизнью наслаждаюсь, путешествую... Недавно, кстати, в Свороване был. Красивая страна: моря, леса, люди приветливые, а какие аттракционы, — он мечтательно зажмурился. — Поистратился я там, аж пятнадцать рублей просадил, зато билет досюда выиграл.  Теперь вот крутиться приходится. Иногда, знаешь ли, язык кормит, — речь прервалась, стоило ему получить заказ.
— Ты из какой страны? — спросила я, когда обед закончился.
— Из Агора, — заметив моё недоумение, юноша пояснил: — Это мелкая страна на границе с Миртаром. Отсюда далеко. Зато не очень далеко от Сворованы... Тоже не знаешь? Ну, страна-курорт.
— Ладно, — встряхнула я головой: смысл забивать её ничего не говорящими названиями? — Так что там с угырхцами?
— Что с ними будет, — презрительно отмахнулся полукровка. — Они Белокерману по военной силе не ровня, вы их за пару месяцев захватить можете. Точнее, могли бы, не будь Миртара. Сейчас Миртар разозлился и, если в ближайшее время война не закончится, введёт миротворческие войска — а не думаю, что кому-то из вас это надо, — юноша внезапно погрустнел. — Когда мне десять лет было, миртарцы к нам войска присылали. Такое разве что врагу и желать, — его голос дрогнул и затих.
— Что они делали?
— Ничего особенного! — буркнул собеседник. — Если сама не увидишь — не поймёшь.
— Ладно, — кивнула я, решив перевести тему. — Насколько я поняла, человек с пистолетом был из Угырха. Но тогда причём здесь тартарцы?
— Как при чём?! — недоуменно вскинулся юноша. — Как, если не через тартарцев, можно достать контрабандные товары?
— То есть, имеется некий контрабандист-тартарец, которого никак не могут найти... — задумчиво потянула я.
— Да что ты, как рендер! — фыркнул полукровка. — Тартарцы не прячутся, наоборот, эпатируют, прямо через своё посольство торгуют.
— Но как их тогда терпят?! — не удержалась от возмущения я, представив себе, как бы отреагировали на такое поведение у нас.
— А куда деваться? Им не угодишь — они такую гадость подстроят, что мало не покажется. Мстительные, сволочи, да ещё и цену такую запрашивают, что был бы выбор — покупали бы у других, — юноша снова погрустнел, явно что-то вспомнив. — Нет, Миртар, конечно, заступится, но пока он будет с Тартаром отношения выяснять, каково нашим-то, мелким, странам? За это время нас просто, как тараканов, прихлопнуть могут. Так что с тартарцами ссориться ещё хуже, чем с миртарцами, — покачал головой собеседник. — Они — неизбежное зло. В Агоре с ними тоже уж как только не пытались бороться, но всё бесполезно, их законными путями не выведешь. А незаконными выводить — себе дороже выходит.
Внезапно меня снова накрыло слабое поле покоя, и, обернувшись, я увидела двух приближающихся к нашему столику защитников.
— Гость страны, твой паспорт, — игнорируя меня, обратились они к полукровке.
Глупо улыбаясь (похоже, основная концентрация поля приходилась на него, а меня задело так, краем), юноша протянул кулон.
— А теперь отдай кредитную отмычку и перечисли жертв и их потери, — забрав документ, велел белорун.
— Только она, — кивнул на меня полукровка, передавая непонятный прибор, размером с мобильный телефон. — На тысячу. У неё ещё много, а мне не повредит, — поделился он, ничуть не смущаясь. — А как вы узнали?
— Паспорт, — протянул ко мне руку защитник. — Надо вернуть украденное. Нам из посольства позвонили, — буднично добавил он, обращаясь к полукровке.
— Почему? — с лёгкой обидой спросил арестованный. — Я не понимаю. Я ведь у них только сегодня отмычку купил, ещё только-только первый раз опробовать успел. Разве это честно, так сразу меня закладывать?
— Не более нечестно, чем отовариваться запрещёнными товарами и обворовывать наших граждан, — безразлично ответил белорун. — Вот, — он возвратил мне документ. — Идём, — а это уже полукровке. — Ты совершил преступление.
— Совершил, — покаянно опустил голову юноша и безропотно последовал за защитниками.
Я смотрела им вслед, впервые видя действие поля на другом человеке в подобной ситуации. Хотя, на первый взгляд, все прошло мирно и невинно — никаких наручников, добровольное признание вины, но теперь, когда влияние на меня прекратилось, эта картина заставила похолодеть. Не сковывая тело, белоруны лишают воли. И от одной мысли о том, что ты можешь оказаться не в состоянии противиться не слишком хорошей личности, (а я, несмотря ни на что, не верю, что все представители их вида так чисты и безупречны) становится страшно. Залпом выпив стакан воды, попыталась успокоиться. Пока ни один белорун, за исключением служащего на входе в детский квартал, не пытался навязать мне своей воли. Так что не стоит поднимать панику.
Наконец страх прошёл, и я невольно хихикнула. Тартарский врач, когда перечислял мне причины, по которым многие могут недолюбливать его соотечественников, «скромно» умолчал, как минимум, ещё об одной. Легальные контрабандисты — или как ещё можно назвать такое поведение? Почему-то не думаю, что эта особенность оказывает настолько незначительное влияние на отношение местных к тартарцам, чтобы быть недостойной упоминания.
Размышления прервала проходящая мимо троица: защитник и два гуманоида не из доминирующего здесь вида.
— ...арестованы. Благодарим за информацию, — услышала я конец фразы белоруна.
Один из его спутников показался смутно знакомым, и уже через несколько секунд я вспомнила. Это ни кто иной, как второй встреченный мной в этой стране тартарец! Лёгок на помине. Компания продолжала разговор, и я двинулась следом, соблюдая дистанцию: не хотелось снова нарваться на неприятности.
— Кстати, у нас буквально час назад целую партию блокираторов закупили и две бомбы, — сообщил защитнику знакомый мне человек. — Интересует?
— Разумеется.
— Вот список покупателей, оплата по обычному тарифу. Но, за дополнительную цену, могу оказать ещё одну услугу, — цинично усмехнулся тартарец. — А конкретно, подсказать, кто именно за последние десять суток перевел на счёт покупателей крупные суммы. — Немного перегнав компанию, я остановилась у списка рейсов, делая вид, что что-то ищу. — Их больше десятка.
— Пришли счёт, я подумаю, — согласное движение руки не соответствовало словам защитника. После этого он попрощался и удалился в сторону двери, ведущей  в служебную часть аэропорта.
— Думай, — кивнул мужчина ему вслед, резко развернулся и агрессивно направился в мою сторону. — Шпионишь?!
Несмотря на то, что уже ожидала чего-то подобного, я всё равно невольно вздрогнула.
— Ну, шпионю! — отрезала в ответ, понимая, что бессмысленно отрицать очевидное. — Между прочим, тут общественное заведение, и ходить может кто угодно и где угодно!
Замерла, ожидая дальнейших обвинений, но тартарец только рассмеялся, снисходительно потрепав меня по волосам.
— Уже лучше получается. Но я бы посоветовал ещё потренироваться.
— Не познакомишь? — поинтересовался второй человек, подойдя поближе и быстро пролистывая рейсы.
— Это один из вредных тартарцев, — указал на него первый. — А это та самая восточная химера.
От возмущения я, как рыба, выловленная из воды, схватила ртом воздух. Что значит «та самая»? Вроде не буянила, преступлений не совершала, ничем особенным не выделялась. Хотя... что там говорил Иломор? Я первый рендер-химера в Белокермане. Если так, то действительно, обо мне могли слышать.
— И как тебе тут? — без особого интереса взглянул на меня незнакомец. — Выглядишь не очень. Уже иммигрируешь?
— Неоднозначно. Нормально я выгляжу. Ещё нет, просто хочу посмотреть, что творится за границей, — в тон ему ответила я.
— Ладно, я за билетом, а то времени уже немного, — кивнул он и направился к кассе. Я с любопытством посмотрела на всё ещё высвечивающийся на экране рейс. Пункт назначения — Сворована, отлёт через полчаса.
Можно остаться на несколько дней в городе и посидеть в аэропорту — наверняка из обрывков разговоров удастся многое почерпнуть. Но вдруг в следующий раз так не повезет, и нападающий успеет выстрелить? Тем более, что кто-то там закупил бомбы... Нет, с отлётом тянуть не стоит. К тому же, почему бы не воспользоваться намёком судьбы? Сворована — страна-курорт. Значит, там должны быть приезжие из самых разных мест; можно будет понаблюдать и составить о них хоть какое-то впечатление. Да и цена приемлемая. Конечно, дороже, чем до Угырха, но Сворована и расположена на порядок дальше: полет продлится чуть больше суток. А ещё и возможный сосед-тартарец...
— Ты не подскажешь, сколько времени требуется для получение международного паспорта? — спросила я кассира, вовремя вспомнив, что оформление документов производится уже после покупки билета.
— Несколько минут, — белорун указал в сторону двери соответствующего кабинета.
— Тогда дайте мне билет на ближайший рейс на Своровану.
Получив желаемое, я не стала тянуть время — его и так едва хватило, чтобы обменять документы (к моему удивлению, заграничный паспорт выдавался не дополнительно, а взамен основного) и получить месячный запас необходимой для жизни пищевой добавки. Как раз когда я убирала пузырёк в карман, прозвучало объявление о начале посадки.
— Ого, и ты тут? Это как: продолжаем слежку? — поинтересовался «вредный тартарец».
— Не совсем, — помотала головой я. — Просто надеюсь на удачу. И ещё на то, что, может, тебе будет скучно во время полёта и ты соизволишь поговорить.
— Ну если так, — мужчина хмыкнул. — Если окажемся соседями, поговорим.
Я улыбнулась. Шансы велики: мы оба гуманоиды и покупали билеты почти одновременно, к тому же, здесь нет разделения на высший и прочие классы. И действительно, наши места располагались рядом. Но, перестав волноваться по этому поводу, сразу вспомнила фразу, ненароком брошенную вором. Он назвал тартарцев мстительными. Если это действительно так, то напросившись на разговор, не нарываюсь ли я на неприятности?..



Софья Непейвода

Отредактировано: 14.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться