Записки химеры 1. Первые шаги

Размер шрифта: - +

12 мая – 32 октября 617133 года от Стабилизации

Квартира Шаса, Шесефес, Тартар

С утра пораньше опекун проводил меня до нового места жительства, но сам не остался даже на завтрак. Велел разбираться самой и ушёл (или сбежал?) на работу, оставив на попечение второй химере. От такой несправедливости (всё-таки я у него живу дольше и наверняка ориентируюсь не хуже) стало немного обидно. Ну да ладно, там разберёмся.
Нынешняя квартира Шаса больше всего походила на старый бункер или бомбоубежище. Она располагалась в другой части города на подземном (и отнюдь не минус первом) этаже. Но низких потолков или затхлости не было вообще. Толстые, плотные стены, массивные металлические двери, краны и канализация — всё сделано очень крепко, основательно, как на века, но без малейшей доли домашнего уюта. Потолки высокие, да и площадь квартиры раза в полтора больше, чем прежняя, хотя комнат, как и там, только две. Радует, что сухо, температура комфортная и света вполне достаточно или даже больше — как в солнечный день. А вот окон или обманок под окна нет вовсе: вентиляция выглядит именно как ни под что не замаскированная решётка — такая, что лев не проломится, не то что человек. Даже мебель монументальная, под стать квартире.
Зато выяснилось, что именно в прежнем помещении принадлежало Шасу: деревянный стол с креслом, гамак, ковёр, постельные принадлежности и компьютер. Здесь любимая мебель опекуна тоже сильно выбивалась из окружающей обстановки, но это уже не удивляло. Как-никак, Шас жертвует своим удобством ради того, чтобы создать условия зависимому от него него существу — это достойно уважения, а не насмешки.
К тому времени, как я завершила осмотр квартиры, удалось понять, почему Шас переехал именно в такую «крепость». Вторая химера уже успела пробежаться по шкафам на кухне и теперь висела вниз головой, каким-то чудом зацепившись ногами за выступы осветительных приборов на потолке большой комнаты. Я остановилась в дверях, внимательнее осматривая соседа по квартире, он, в свою очередь, тоже изучал меня. Сейчас мужчина выглядел совсем не похожим на самого себя в институте. За те два месяца, пока мы не виделись, шрамы сошли, а волосы отросли почти до пят (ну или до пола, когда он висит на потолке). Да и в остальном хорошо выглядит. Здоровым. Я невольно поёжилась, когда взгляд снова скользнул к волосам — почему-то они вызывали смутный страх. Блестящие, чёрные и толстые. Слишком толстые волосинки для нормальных. Как проволока. Словно в ответ на пристальное внимание, по «волосам» будто волна прошла. Они шевелятся! Если вначале шевелюра спокойно свисала до пола, то теперь она двигалась. Отдельные «волосинки» изгибались, закручивались в кудри, причём создавалось впечатление, что каждая шевелится сама по себе — как тонкие черви или нечто подобное. Невольно передёрнув плечами, поняла, что именно эта неестественность и вызвала страх. До медузы-горгоны, может, и не тянет, хотя вряд ли впечатление менее сильное. Если эти... это нечто шевелится, значит, оно — не волосы. Внутри вспыхнуло раздражение: гораздо легче принять какого-нибудь незнакомого монстра, чем извращённую подделку под человека или даже гуманоида.
Закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Здесь не Земля, и никто не будет считаться с моими представлениями о правильном или естественном. Надо принимать реальность такой, какая она есть, и не обманывать саму себя.
Псевдоволосы оказались не единственным выбивающим из колеи фактором. Сильно изменилось поведение: вместо неестественно спокойного и предельно правильного, теперь оно казалось безалаберным, похожим на действия ребёнка или игривого животного. По крайней мере, несерьёзным. Ну какой взрослый человек станет скакать по мебели или вот так висеть на потолке?
— Ты можешь вести себя по-человечески? — не выдержав, поинтересовалась я у невольного соседа.
Тот ненадолго задумался, и волосы зашевелились активней, то свиваясь в кудри, то вытягиваясь так, что концы пучками проволоки ложились на пол.
— Это... — мужчина неопределённо покрутил кистью, — могу, но недолго. А ты можешь вести себя по-чиртериански? — склонив голову на бок, простодушно спросил он, глядя наивными, как у котёнка, глазами.
Я смутилась и невольно отвела взгляд. Неудобно получилось. Одной невинной фразой пристыдил и поставил на место.
— Нет. Даже не представляю, как это, — призналась собеседнику. — Но ведь ты не чиртериан, а химера.
Собеседник отцепился от потолка, ловко приземлился на ноги, осторожно откинул волосы за спину, а потом обиженно посмотрел на свою потемневшую от крови ладонь.
— Ещё не привык, — пояснил он и скрылся в санузле.
Но уже через пару минут вышел, не дав мне времени придумать причину, по которой он успел пораниться.
— Это... — мужчина снова покрутил рукой. — Про химеру. Мы решили, что будем меняться: то я его поддерживаю, то он меня. Так никому не обидно, и всем хорошо. Завтракать хочешь?
Сбитая с толку неожиданным вопросом, я кивнула.
— Не знаю, что ты любишь, поэтому поставил на вторую и третью полку то, что тебе по кодам подходит, — сказал собеседник, надевая толстый, сделанный из материала, на вид напоминающего резину, драный халат. — На второй то, что съедобно для тебя и Шаса, на третьей — для тебя.
Перебравшись на кухню, я открыла холодильник и удивлённо застыла.
— А для тебя? — поинтересовалась я, поражаясь обильному выбору. Опекун никогда не заморачивался с продуктами, и обычно еда разнообразием не отличалась: ровно столько, сколько требуется для здоровой жизни.
— Мне всё подходит, — мужчина мельком глянул на полки в холодильнике, потом перескочил через стул (даже не подумав сдвинуть его с прохода), вытащил из небольшой печки сковородку и небрежно бросил её на стол. — Вот, тут это... — химера задумчиво покрутила рукой. — То, что некоторые люди любят есть.
Отодвинув стул, я шагнула к столу, и мужчина тут же переместился на его противоположную сторону, как будто не желая находиться рядом. Интересно, моё тело, по его мнению, воняет, как и с точки зрения разумных слизней, или дело в чём-то другом? Но промелькнувшую мысль быстро вытеснила другая. В сковороде оказалась картошка! Обычная жареная картошка с мясом. Она была такой на вид, запах и даже на вкус. Первая картошка со времени ренства! Где только отыскали? Едва сдержав начальный порыв (хотя кусочек всё-таки стащила), я метнулась к холодильнику, но остатков картофеля там не обнаружила.
— Где коды от того, из чего сготовлено?
Химера ткнула пальцем в мусорку, а потом с интересом наблюдала, как я в ней копаюсь. Но лучше перестраховаться, чем отравиться. Только получив подтверждение, что все компоненты данного блюда мне подходят, я вернулась к сковородке и позволила себе в полной мере насладиться неожиданным лакомством.
За жизнь в этом мире уже не раз встречала продукты, по вкусу похожие на Земные. Похожие, но не полностью идентичные — может, именно по этой причине не дающие такого наслаждения. А ведь если здесь есть картошка, то наверняка есть и нормальный хлеб! Крупы, лук, морковь, помидоры, яблоки — всё, что раньше казалось обычным, теперь воспринимается как деликатес.
Мужчина недолго полюбовался на моё пиршество, а потом достал из холодильника яйца, масло, какие-то фрукты, зелень и тоже сел завтракать. К тому времени, как я, впервые после ренства почувствовав, что объелась, оторвалась от сковородки, он тоже почти закончил и теперь с явным удовольствием хрустел скорлупой от съеденных яиц, предварительно посыпая её каким-то белым порошком. Закинул в рот последний обломок и внимательно осмотрел стол, подбирая остатки.
Помыв посуду, мы перебрались в комнату.
— Тут такое... — с сомнением поглядела на меня химера. — Ликрий я. Лик — это от меня, а Ри — от второго меня.
Я тоже представилась, после чего каждый занялся своими делами.
Всё-таки хорошо, что на Земле неизвестны ни чиртерианы, ни арваны. Даже без этого некоторые привычки нового соседа, мягко говоря, нервировали. Иногда он мог сорваться с места в карьер, практически мгновенно переместившись в другую часть квартиры или бегая по стенам и даже потолку, порой двигался так тихо, что обострившийся в результате изменений слух не помогал определить местонахождение, а иногда метал вещи, в том числе хрупкие,  через всю комнату, причём так, что они оставались целыми и невредимыми. Доходило до того, что вода из кружки, которую мужчина небрежно швырнул от входа на стол у противоположной стены комнаты, не расплёскивалась.
По несколько раз в день Ликрий устраивал своеобразную тренировку. Он разбрасывал на полу какие-нибудь предметы (чаще всего — пищу), повисал на потолке вниз головой и подбирал их... псевдоволосами. Застав эти упражнения, я почти сразу поняла причину ранения его ладони: нередко, подбирая плоды, псевдоволосы оставляли на них глубокие порезы, а иногда буквально шинковали их на мелкие кусочки. Как бритвы. Неудивительно, что халат химеры такой толстый и от него по всей квартире валяются отсечённые ошмётки. Заодно нашли объяснения многочисленные царапины и засечки на стенах, к которым любил прислоняться Ликрий, и характерные следы на поверхности толстой металлической ванны. А ещё понятна причина, по которой химера сторонилась меня и Шаса — элементарная безопасность. С другой стороны, порой мужчине удавалось поднять даже очень нежную пищу, не повредив. Это вызывало удивление, и любопытство заставило снова искать информацию по двум его видам. Точнее, даже трём, поскольку, как выяснилось, нечто от эаледа (то есть того вида, под который маскировался арван) тоже осталось.
Но глубоко копать не пришлось. Выяснилось, что у всех чиртериан именно такие псевдоволосы, как и у Ликрия. И это действительно не волосы в обычном понимании, а, в первую очередь, орган дыхания, во вторую — выделения, а уже в третью — предназначенный для манипуляции. Неудивительно, что каждый отдельный волос кажется толстым: в нём умещаются кровеносные сосуды, мышцы и нервы. Кстати, чувствительность «волос» очень велика, насколько удалось разобраться, вполне сравнима, а может, даже превышает таковую у пальцев. В том числе и болевая. Вспомнив институт, невольно посочувствовала мужчине: как он вообще выжил без лёгких? К тому же, наверняка, для него потеря «волос», мягко говоря, очень неприятна. У нетренированных чиртериан они шевелятся, могут поцарапать или содрать кожу, но серьёзных травм обычно не наносят. В отличие от тренированных — их «волосинки» мышечным напряжением способны превратиться в острейшее трёхгранное лезвие, представляющее огромную опасность как для других, так и для владельца. Кстати, характерным признаком смертельно-опасного в этом плане чиртериана являлась возможность удержать псевдоволосы в неподвижности в течение хотя бы нескольких минут.
— Это... — раздалось над головой, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности: Ликрий, как обычно, подкрался совершенно незамеченным и не преминул прокомментировать написанное. — Глупый способ.
— Почему? — я обернулась, но к этому моменту собеседник уже снова устроился на потолке.
— Неправильно, — мужчина привычно покрутил кистью. — Обмануть легко. А ещё может парализовать при болезнях или травмах. Плохой признак. Не покажет правды.
Я задумчиво проследила, как мужчина «волосами» вытаскивает из миски тонкий корешок и аккуратно отправляет его себе в рот.
— А вот ответь мне на такой вопрос. Если ты дышишь волосами, то почему их не было в институте?
— Так это... — Ликрий в очередной раз сделал паузу, и я вздохнула. Манера речи химеры, когда «главным» становился чиртериан, действительно выглядела не слишком умной. — У меня есть ещё органы для того, чтобы дышать. Запасные. А после того, как мы стали химерой, они улучшились. Хотя всё равно хуже этого, — мужчина указал на псевдоволосы и обиженно добавил. — Их нарочно удаляли.
— Зачем? Для экспериментов? — опомнившись, я тут же добавила. — Это любопытство, а не желание поиздеваться.
— Я умный, понял, — заверил Ликрий. — Нет, не для опытов. Без них дышать плохо, и сил гораздо меньше. Бегаю не так быстро, менее внимательный, и всё такое. А им кажется, что когда я бегаю медленней, то не такой опасный.
Посмотрев в чистые, наивные глаза мужчины, зажевавшего очередной корешок, я прошествовала на кухню и вытащила несколько морковин на перекусить. Заодно под этим предлогом удалось выиграть время, достаточное, чтобы вернуть самообладание. Может, у чиртерианской личности собеседника странная речь и поведение, но он не глуп. И прекрасно осознаёт, как его воспринимают другие. Более того, в последних словах проскользнул явный намёк, что даже тогда Ликрий оставался очень опасным. Или мне только кажется?
— Разве они ошибались? Ты сам говоришь, что сил становилось меньше, — заметила я, возвращаясь.
— Это... смотря для чего, — с детской рассудительностью заявил мужчина. — Если знаешь, как и куда бить, то много силы не надо. А я знаю, куда. Теперь ещё лучше, потому что Ри тоже знает свои способы.
Чуть не подавившись корнеплодом, я кивнула и прекратила разговор под предлогом того, что надо возвращаться к учению.
Ликрий часто занимал ванную. Набирал в неё холодную воду и погружался с головой, только часть неспешно двигающихся волос, да, иногда, ноги торчали наружу. И ещё любил хотя бы в одной комнате, кухне или санузле подкрутить климат-контроль так, чтобы температура опустилась почти до нуля, а то и отрицательных значений — судя по всему, у него представления о комфорте совсем другие, чем у меня или Шаса. Ну и последнее: Ликрий много ел. Много, причём предпочитая высококалорийные продукты. Например, сосед по квартире мог за раз уничтожить полкилограмма или даже килограмм жира. Однако, несмотря на необычное поведение, постепенно я начала к нему привыкать. Тем более, что агрессии он действительно ни разу не выказывал.
В целом и общем, Ликрий оказался весьма общительным, подвижным и эмоциональным. Можно даже сказать, приятным. После того, как удалось приспособиться к его манере общения, оказалось, что с ним достаточно легко и интересно говорить почти на любую тему. Кроме прочего, выяснилось, что, несмотря на кажущуюся примитивность, он хорошо ориентировался в технике в целом и компьютерах в частности. А ещё неплохо (лучше меня) решал базовые математические задачи, с готовностью поделившись двумя ранее неизвестными мне способами анализа условий. Один из них освоить так и не удалось, зато второй действительно сильно облегчил жизнь и ускорил поиск решения.
Всё вышесказанное, в первую очередь, касалось чиртерианской личности Ликрия. Однако примерно половину (хотя в субъективном восприятии — гораздо меньше) времени «власть» находилась у арвана. Определить, что Лик ушёл в тень, не составляло труда: Ри отличался необычным, можно сказать, неестественным спокойствием и некой отстранённостью, псевдоволосы становились гораздо менее опасными: почти всегда сокращались несильно, равномерными и предсказуемыми волнами. В отличие от Лика, речь второй половины химеры была правильной, построение фраз более сложным, а иногда и витиеватым. Арвану тоже нравился холод (может, это особенность тела?), но физическим упражнениям он предпочитал медитацию, обычно над необработанным сырым продуктом питания: плодом, корнем, зеленью или грибом. А вот поесть тоже любил, но явно выбирал сладости.
Общаться с второй личностью химеры тянуло гораздо меньше. Нет, Ликрий и в этом случае вёл себя вполне нормально, но при серьёзных разговорах часто оставалось ощущение собственной неполноценности. Интересно, что когда за базовые задачи брался Ри (по заверению Лика, даже если без его помощи), то он сразу же писал ответ. Причём его решение проходило всегда, максимум небольшое замечание получал. С другой стороны, у арванской части химеры имелись и приятные черты. Например, он мог очень доходчиво и понятно объяснить, где и по какой причине сделана ошибка, а также подсказать, как избежать подобного в дальнейшем. А ещё иногда сообщал интересные сведения.
— В общедоступной части паспорта будет указано только то, что ты химера, но не из каких видов получилась, — как-то заметил он, сидя за компьютером опекуна с кружкой подслащённого травяного сока. — Естественно, данную информацию при желании получить всё равно смогут, но, судя по тому, что удалось узнать, в эту сторону редко глядят. Это плюс и для меня, и для тебя. Хотя чиртерианскую часть не заметить сложно, — вполголоса добавил мужчина, покосившись на псевдоволосы.
— Почему? — поинтересовалась я. — В смысле, почему для меня-то?
— Свекеров здесь мало, но некоторые всё ещё сохранили к ним неадекватное отношение. Исторически, — пояснил Ликрий. — Многие союзы и войны началом и причинами тянутся во Вне. Со свекерами здесь не враждуют главным образом потому, что их почти нет — то есть они, по умолчанию, проигравшие.
— Насколько я поняла, во Вне они тоже не очень известны, — возразила я. — Вон, Шас например, о свекерах даже не слышал.
— Слышал, — мужчина улыбнулся и откинулся на спинку монументального стула. — Уверен, что слышал, но, скорее всего, под другим названием. Поэтому и не узнал, а углубляться в описание твоей цивилизации во Вне не стал.
Решив не поддерживать провокацию, я всё-таки сделала себе заметку, что когда-нибудь следует изучить историю и узнать, чем таким нехорошим занимались родичи второй моей половины. А пока просто порадуюсь, что здесь на это вряд ли обратят внимание.
Честно говоря, я была очень благодарна арванской части Ликрия, ведь именно Ри сообщил мне местные названия земных продуктов, растений и животных. Без него капуста или редис до сих пор оставались бы мечтой. Кроме прочего, арван пояснил, как искать жизненные формы, произошедшие с Земли. Объекты земной природы, а значит, и соответствующие продукты питания в целом оказались вполне доступны по цене, а главное, подходили по пищевым кодам. Огорчало только одно: многие блюда теперь казались несколько другого вкуса. Но вряд ли причина в продуктах, скорее всего, изменились мои вкусовые рецепторы. Как бы то ни было, новость всё равно очень порадовала.
Как-то я поинтересовалась у опекуна, почему у него не заметно такого двоякого поведения.
— Потому что для равноправных химер оно очень нетипично. Исключение, а не правило, — улыбнулся Шас и задумчиво покосился на Ликрия. — К тому времени, как обе части меня смогли настолько сработаться, чтобы перестать быть «сумасшедшей» химерой, мы действительно стали очень похожи. В другом случае у нас просто не получилось управлять телом. Честно говоря, мне вообще трудно представить иную ситуацию: ведь для любого движения нужны одновременные и одинаковые усилия обоих личностей, — опекун перевёл взгляд на меня. — Кстати, это одна из причин гораздо более массовой гибели неравноправных химер: чтобы не подавить слабую, сильная личность должна не просто её поддержать, а очень хорошо разобраться в психологии и поведении — именно для того, чтобы суметь поддержать, а не уничтожить. Твой случай тоже в каком-то плане исключение — ведь судорог у тебя не было, значит, поддержка с самого начала оказалась качественной. Чтобы умудриться вот так «меняться», — он кивнул на спокойно изучающего лист укропа Ликрия, — каждая... обе личности должны на высоком уровне понимать друг друга. Это вообще что-то почти нереальное... Нет, я бы не удивился, сумей арван подыграть чиртериану, но наоборот...
Шас не стал развивать тему, но и без того многое прояснилось. И снова подтвердилось то, что чиртерианская часть химеры не так проста, как кажется.
Время безжалостно вело обратный отсчёт. Раньше казалось, что два года... точнее, два стандартных года — это очень много. Но пролетело уже больше половины срока, а уверенности в своих силах всё ещё нет. Да и вообще сомневаюсь, можно ли её получить.
Уже сейчас я потихоньку начала готовиться к будущей свободной жизни. Денег по окончанию рабства на счету останется немного: лучше готовиться к худшему и рассчитывать на реальные тридцать один, без возможного плюса в «пять-десять» рублей.
К сожалению, быстро выяснилось, что без образования устроиться на такую работу, которая бы обеспечивала даже скромное существование, не получится. Более того, школьного уровня для этого тоже не хватит. Ознакомившись с ситуацией, я поняла, что в Тартаре как раз университет и считается той общепринятой основой, которая позволяет нормально жить. Фермеры, слесари, водители, продавцы и водопроводчики — все получали специальность и только после этого шли работать. Иначе устроиться или открыть своё дело очень сложно, и уже практически нереально получать хотя бы прожиточный минимум.
Итак, какова ситуация? Мягко говоря, не блестящая. Занятия в школе платные, причём не очень-то дешёвые, а у меня нет возможности тратить минимум по двадцать рублей в месяц. Кредита же на базовое образование в Тартаре не дают, как, кстати, и на подготовительные курсы — всё за свой счёт. Насколько удалось узнать, поступить-то без курсов реально, а вот с получением кредита на образование почти непременно возникнут проблемы — то есть его попросту не дадут. Особенно — бывшим рендерам. Поступившие же после подготовительных курсов получают кредит практически всегда, причём независимо от положения и происхождения. Интересно, почему? Как бы то ни было, факт остаётся фактом — курсы надо пройти. Однако они, в свою очередь, отнюдь не пару копеек стоят — так что снова траты.
Бугага! А ведь ещё необходимо что-то кушать и где-то ночевать, пока буду заканчивать школу и вплоть до поступления. И не забывать платить налоги. Иначе поесть-то поем, но, возможно, последний раз в свободной жизни. Прикинув необходимые статьи расходов и сравнив их с ценами (естественно, дешёвыми), я поняла, что на еду и комнату не хватает. Даже курсы оплатить не получится, не говоря уж о налогах, проезде, тёплой одежде, средстве для приведения себя в соответствие с общими нормативами безопасности и прочих предметах первой необходимости. Вот тебе и раз.
Остаётся только один вариант: подрабатывать одновременно с учёбой. Но и тут тупик: вакансии для народа без высшего образования, конечно, есть, но либо очень низкооплачиваемые (не более пяти рублей в условный месяц, при прожиточном минимуме в двенадцать), либо такие, после которых учиться уже не сможешь. Хотя, если подумать, такие «работы» тоже оплачиваются низко, поскольку на них можно получить рубль-два за день... а потом отлёживаться и зализывать раны больше недели. Так что эти варианты не годятся. Чтобы устроиться за нормальную плату, нужно высшее образование: учителю, продавцу, охраннику, курьеру и даже уборщику или путане (последние вакансии посмотрела просто с обиды). Век высоких технологий предъявляет очень серьёзные требования к сотрудникам. Значит, выходит... в общем, даже с работой концы с концами не сходятся.
Заметив, над чем я ломаю голову, Шас изучил выкладки и выдал неожиданную информацию. Оказывается, на подготовительные курсы можно получить неплохую скидку, если во время обучения работать на одной из разновидностей низкооплачиваемых уборщиков.
— Вообще-то, это вредное занятие, яды накапливаются в организме и очень плохо выводятся, а защитные костюмы-скафандры стоят дорого, из-за чего на них экономят, — пояснил опекун. — Однако один-два месяца работы на ставку здоровому человеку сильно не повредит. Платят действительно мало, но есть скрытая возможность, о которой истинные тартарцы знают, хотя кому попало не рассказывают. Если ты подашь заявку на скидку предварительно устроившись туда, куда я сказал, плата за соответствующие работе дни подготовительных курсов снижается в несколько раз — не менее, чем в пять.
Я оживилась.
— Обычно при нехватке рук туда отправляют тех рабов, которых никто не купил, — продолжил Шас. — Но всё равно, в каком-то плане, эти вакансии одна из немногих социальных акций Тартара: с её помощью у малоимущих появляется возможность пройти подготовку и получить кредит. Из него, кстати, потом будут вычтена плата за подготовительный курс: так что хотя заявление подаёшь на скидку, но, по сути, получаешь отсрочку.
— Всё равно, хорошо, — заметила я. — Вот только насколько здоровье народ посадит на такой работе? Ты говоришь, что она вредная, а на защите экономят.
— Распределяют выборочно, так, чтобы организм выдержал больше месяца без последствий. Потом разумеется, надо следить, чтобы не получить дополнительную дозу этих ядов — иначе их концентрация может стать опасной. Но у химер яды неплохо выводятся. Кстати, у тебя с этим всё вообще отлично, — оптимистично заверил опекун и хмуро добавил: — Только учти, что этим радостно пользуются. В смысле, готовься к тому, что работа будет неприятной и с последствиями: химер обычно посылают на самые опасные участки, так что временный дискомфорт почти гарантирован. Но мы относительно быстро выправляемся.
Неохотно кивнув, я снова засела за расчёты, а потом с тоской посмотрела на правку в выкладках. Напрашивается вывод: базовое образование надо получить быстро. Не учиться, а буквально за несколько дней подтвердить, что соответствую требуемому уровню — благо, такая возможность есть и стоит всего в три раза дороже, чем обучение в течение этого же времени. Поэтому, чем быстрее получу базовый аттестат — тем меньше денег потрачу. В идеале хорошо бы управиться дня за три-четыре. Потом требуется оплатить и пройти подготовительные курсы. По всему выходит, что без «скидки» не обойтись — иначе денег вообще не хватит. Но и со «скидкой» шиковать, мягко говоря, не придётся. А главное: очень не хочется снова терять только-только возвращённое здоровье. Ладно, тут ничего не поделать. Что дальше?
Я долго раздумывала прежде, чем принять решение, но в конце концов вынужденно признала правоту Шаса: разумнее всего идти на извращенца-самоубийцу. Причём по любому расчёту получается, что попытка только одна. Если не смогу поступить и получить кредит с первого раза, то денег не хватит на второй шанс. Даже при всём старании.
Ещё одна неприятность: в Шесефесе нет заведений, которые бы занимались самоубийцами. И в соседних городах — тоже. Можно было бы поехать в фактическую столицу — там есть университеты всех направлений. Но на это не хватит денег. Впрочем, какая разница, столичный ли вуз, лишь бы добраться и поступить удалось! После долгих поисков выяснилось, что «ближайшее» место, где  можно получить интересующую специальность, находится гораздо западнее Шесефеса, неподалёку от границы Тартара. Естественно, в местных масштабах неподалёку — то есть на расстоянии каких-то полутора тысяч облётов Земли по экватору. К счастью, в Бурзыл существует короткий путь из одного из соседних моему нынешнему месту жительства городов, но к сожалению, в общей сложности поездка «съест» не менее семи рублей.
Ну и для пущего эффекта. Окончание рабского контракта придётся на январь, а ближайший срок приёма — в марте. То есть надо будет не просто прожить два месяца, а прожить их зимой, да ещё в условиях сурового климата.
Итак, посчитаем: тридцать один рубль минус... Ну пусть девять рублей на школу, ещё семь на проезд до Бурзыла, минимум два с половиной на налоги в условный месяц: при расчёте на два месяца (не забывать про разницу во времени по сравнению со стандартом) — то есть три условных, ещё семь с половиной рублей. Средство для обеспечение безопасности других от меня обойдётся чуть больше, чем в рубль за условный месяц (при условии круглосуточного использования) — ну пусть четыре в целом. В итоге на еду, одежду, жильё, проезд по городу, оплату связи и прочие «удовольствия» остается всего три с половиной рубля. Ах да, надо учесть возможный заработок — если очень повезет, ещё около трёх-пяти рублей в месяц. Весело. А сейчас ещё веселее будет — как удалось узнать на сайте университета, подготовительные курсы на большинство специальностей самоубийственного направления стоят тридцать пять рублей. Про скидку-отсрочку ничего не сказано, так что рассчитываем на минимальную. Ещё минус семь рублей. И в очередной раз получается, что денег не хватает: на курсы уйдёт не только начальный капитал, но и значительная часть заработка. Прямо хоть в бомжи записывайся!
— Шас, а есть ли возможность ещё как-то сэкономить или подработать? — поняв, что сама не справлюсь, поинтересовалась я.
Опекун ещё раз просмотрел мои расчёты и понимающе хмыкнул.
— На эту «работу» лучше не устраивайся, — посоветовал он, указав на большинство отложенных мной относительно более оплачиваемых вакансий. — С них если и уйдешь живой, то свободу сохранишь недолго. Сюда тоже не ходи, — заметил Шас, отметив немногие оставшиеся предложения. — Вымотаешься так, что будет не до учёбы и поступить не сможешь.
Я горько вздохнула: после критики опекуна максимальная оставшаяся зарплата составляла четыре рубля в условный месяц. И это при высокой занятости. Перспективы стали ещё менее радужными.
— Но возможность сэкономить есть, — улыбнулся Шас. — Во-первых... — он с сомнением покосился на меня. — Нет, дешёвое жилье, чтобы сократить расход защитного средства, лучше не ищи. Потому что в настолько дешёвом жилье им всё равно придётся пользоваться и получится не экономия, а наоборот. Запад... да! — оживился опекун. — Свалки там тоже должны быть. А на свалках в глубине преющих куч тепло даже зимой. Вход же дешёвый или, если повезёт, даже бесплатный. Кстати, мусорки — вполне доступный способ экономии на пище, одежде, а порой и технике. Если поискать, то поесть почти точно удастся. Тем более на западе, почти у границы — там в этом плане конкуренция гораздо ниже. Потому что люди без гражданства, прививок, налогов и других необходимых мелочей долго не выживают, — пояснил Шас, заметив мой удивлённый взгляд.
Но на самом деле меня гораздо больше поразил сам совет, а не пояснения. Тартар... такой тартар!
С этого дня опекун взял за правило перед сном рассказывать некую историю из своей жизни или жизни знакомых. Так удалось узнать, что он тоже прошёл через аналогичное испытание, но недолгую свободную жизнь до поступления в университет прожил в более мягком климате, зато с огромной конкуренцией на каждой мусорке. Про ночёвки за городом или в заброшенных закутках подземных путей. Про то, как два друга, вместе с которыми Шас начинал свободную жизнь, попались на удочку про «высокооплачиваемую» работу и в результате потеряли всё. Про некоторые нюансы по получению скидки на подготовительные курсы. Про группировки агрессивных разумных, радикальных видистов, которые не упустят возможности искалечить, если не потрудишься оплатить налог или ещё каким-то образом подстраховаться. Про отравления и кустарную медицинскую помощь, когда на нормальную нет средств. И про таких же нищих людей, пытающихся выбраться из ямы, в которую их сбросила жизнь. Ошибки, кажущиеся мелочи, которых стоит избегать, став гражданином. Или просто занятные истории из своего опыта.



Софья Непейвода

Отредактировано: 14.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться