Записки на кухонном полотенце

Часть 6. Все выше, и выше, и …

Ох, как я люблю аэропорты. Они наполнены эмоциями, радостными встречами, предвкушением счастливого отдыха и полета.

— Давай быстрее, опаздываем, — закричал мне Гоша в самое ухо. — Все у тебя так. Все и всегда, — уронил он с грохотом каменно-тяжелый чемодан.

— Почему у меня? — робко пискнула я, глядя на пылающего пламенным гневом супруга. — Это же ты харчи в дорогу собирать надумал.

— Потому что кто-то не озадачился это сделать. Не знаешь кто?

— Гошенька, родной, но продукты можно и в Москве купить. Ведь отнимут все, что ты собрал, на границе. Еду нельзя перевозить, — попыталась я внять к голосу разума мужа.

— Щаззз, — вызверился любимый. — Пусть попробуют. Тебе лишь бы деньги потратить. Купит она.

Взмыленные, как пара жеребцов, мы подбежали к стойке сдачи багажа.

— Вот, — бешено вертя глазами, сунул под нос молоденькой служащей билеты и документы Гоша и закинул неподъемный чемодан на ленту.

— Запрещенное что-нибудь везете? — сдвинула бровки к переносице серьезная барышня.

— Целый чемодан, — игриво заблестел глазками мой муж.

— Ну-ну, — хмыкнула девица и уставилась в экран. — Я не могу пропустить вас.

— Почему это? — удивился Гоша.

— Потому что продукты запрещены к провозу. Доставайте. Это записано в правилах.

— Господи, да что там тех продуктов. Смех! — взревел мой супруг, начиная концерт. — Батон колбасы да два яйца.

— Вытаскивайте, — не желала уступать служащая. Видя, что пассажир сдаваться не собирается, она достала телефон и принялась тыкать на кнопки наманикюренными пальчиками.

— Давай отдадим, а, — тщетно пыталась я внять к голосу разума своего любимого. — Опоздаем ведь.

— Ничего, без нас не улетят, — отмахнулся он и ввязался в неравный бой.

Гоша бился за каждый кусок колбасы, как бьется храбрый воин, не желая уступать ни пяди родной земли. Он применил весь арсенал уловок начиная от легких скандальных угроз, заканчивая нервическими припадками до тех пор, пока не явился вызванный на помощь начальник, и все не началось по новой. Девушка уже не справлялась с чувствами. Это я поняла по ее нервно дергающемуся веку. Нарощенные ресницы трепетали, словно крылья мотылька.

«Бедняга», — мелькнуло в моем мозгу.

Начальник сочувственно глянул на меня, мнущуюся в сторонке, и махнул рукой.

— Пропустите, пусть в Москве с ним разбираются, — наконец решил он, явно жалея свое психическое здоровье.

— Видала? — гордо спросил Гоша. — Фиг им, а не моя колбаса. А теперь пошли в дьюти-фри.

— Это еще зачем? — напряглась я.

— Коньяку купим, — посмотрел на меня, как на умственно отсталую, супруг и, чеканя шаг, двинул к магазину.

— Значит, мне лишь бы деньги потратить, а ты коньяк собрался покупать, — наконец прорезался у меня голос. — И потом, в самолете коньяк пить запрещено.

— Правильно, поэтому ты сейчас будешь пить колу. Мы перельем коньяк в пустую бутылку, и алле-оп. Кто мне запретит газировку хлебать? — радостно объяснил Гоша.

— Но я не люблю колу. Давай минералку, а? Ну яблочный сок на худой конец, — взмолилась я.

— Не, водку я не люблю, — задумчиво протянул супруг. — По цвету больше всего кола подходит. Так что пей давай, не копырься, — закончил он свой месседж прелестным словом и сунул мне в руки полуторалитровую бутылку гадкой коричневой жижи.

— Гош, ты сколько коньяка взял? — потеряла я дар речи. Нет, ну ладно пол-литра, ну литр колы я в себя волью, но полтора…

— Сколько взял, столько и взял. Я без коньяка не летаю, — занервничал муж. — Пей, у тебя полчаса.

— Давай напополам. Я не выпью столько, — тоскливо протянула я.

— Думай, что предлагаешь, женщина. Хочешь, что б у меня сахар поднялся и давление, да? Вот ты какая. Нет бы мужу любимому помочь. Я итак нервничаю — три часа в облаках болтаться.

Осознание обрушилось на меня, едва не сбив с ног. Мой сильный, брутальный Гоша, за которым я как за каменной стеной, боится. От шока я от души приложилась к бутылке с газировкой, подавилась, выпустив из носа струю коричневой пузырящейся жидкости.

— Ты боишься летать? — выдавила я, прокашлявшись.

— С ума сошла? — рассердился Гоша. — Я вообще ничего не боюсь. К твоему сведению, я мильен пятьсот раз летал. За тебя беспокоюсь просто, вдруг ты испугаешься, а тут я — опа, налью тебе коньячку, и все страхи как рукой снимет.

— Аааа, — согласно кивнула я головой. Все встало на свои места. Слава богу, Гоша не банальный алкаш, а заботливый, любящий муж, боящийся самолетов.

Спустя сорок минут мы все же загрузились в самолет и заняли свои места. Любимый напевал под нос веселую песенку, ароматно вонял недешевым коньяком и излучал благодушие. Только слегка побелел лицом на взлете и наотрез отказался садиться к иллюминатору, джентельменски уступив мне место. Я достала планшет и приготовилась к трехчасовому марафону написания проды.

— Курица или рыба? — вернул меня в реальность звенящий, хрустальный голосок. Я подняла глаза и увидела небесное создание в лице невероятно красивой бортпроводницы. Гоша молчал. Просто глядел на прелестницу чистыми синими глазами и пьяно улыбался.

— Ты чего есть будешь? — ткнула я локтем в бок благоверного, вышибив из его легких задержавшийся в них воздух. Судя по всему, мой муж просто забыл выдохнуть, увидев красавицу.

— Колбасу, — выдохнул он первое, что пришло в затуманенный алкоголем и созерцанием невероятной женской красоты мозг.



Инга Максимовская

Отредактировано: 01.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться