Записки прошлой осени

Размер шрифта: - +

-4-

— 4 —

На завтрак — хлебцы с липовым медом. Как у Мандельштама: «Золотистого меда струя из бутылки текла так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела…». Облизываю искрящиеся сладкие капли с пальцев, вгрызаюсь в хрустящий кругляш.

Собираю в игривый рюкзак в мелкую английскую розочку термос и контейнер с бутербродами. Свитер под серую кожанкку, кеды, в уши плеер. Белая гвардия, чьи песни целуют в сердце. «Уже два года, два долгих года, идет бесконечный дождь». Я научилась с ним дружить, он больше не срывает с меня кожу, оставляя дрожащей на холоде. Но солнце так и не выглянуло.

Приезжаю в мое заповедное место — небольшой природный парк, раскинувшийся на берегу пруда в деревушке в нескольких километрах от города. Внутри никого, люди, испугавшись плохой погоды, предпочли тепло домашнего очага лесным странствиям. Поэтому здесь только я — и природа. Медленно иду по тропинке, здороваясь с деревьями, глубоко вдыхаю бодрящий воздух. Дохожу до берега — под ногами поскрипывает галька, смешанная с пожелтевшей хвоей. Останавливаюсь рядом с одинокой сосной, дорогая, ты и я одной крови. Смотрим на волны, подгоняемые ветром, и ведем неспешную мысленную беседу, только между нами, девочками. Горячий шоколад обжигает кончик языка, растрепанные волосы взмываются ореолом над головой. Плеер давно выключен, и в уши струится безмятежность, перебиваемая лишь плеском воды и шепотом деревьев.

Краем глаза улавливаю какое-то движение. Вдалеке по пляжу идет старушка. Сухонький божий одуванчик, седые волосы аккуратно спрятаны под косынку, серое пальто висит мешком, на ногах — трогательные башмачки с пуговицами.

Подходя ко мне, она мягко улыбается, а потом дребезжащим голосом задает вопрос, от которого по рукам начинают бегать мурашки: «Бедная девочка, тоже гуляешь в одиночестве?». «Я сама так решила, мне хорошо», — решительно произношу в ответ, показывая, что тему обсуждать не намерена. Моя собеседница грустно вздыхает: «А я вот не решала, только ушли все, и оказалась никому не нужна».

Я — не сторонник задушевных бесед с незнакомцами, но что-то упрямо щиплет в районе ребер, и я не спешу убегать. Вместо этого мы садимся на скамейку, и Вера Ивановна рассказывает свою, в сущности, бесхитростную историю: сначала у мужа бес в ребро ударил, затем дети разлетелись по континентам, и не осталось никого. «Вот так живешь, вкладываешь в семью свою душу, а потом выясняется, что никому это и не нужно было. Зато подруг всех растеряла, никакой карьеры не сделала, и даже на старости лет нечего вспомнить», — жалуется новая знакомая. Я ничего ей не отвечаю, лишь в очередной раз убеждаюсь, что добровольное одиночество все же благословение.

Вечером Эсси Пиддок прыгает во сне, и я решаю, что никогда ничего не буду просить у жизни, кроме возможности все также пребывать между явью и выдумкой, в моем искусственном мире с книгами, фильмами, кофе и мечтами. И сказка заканчивается.



Анна Сафронова

Отредактировано: 12.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться