Записки прошлой осени

Размер шрифта: - +

-15-

— 15 —

Позолоченная клетка для попугая, портрет пышной незнакомки, ветвистые рога, массивные дубовые часы с застывшей стрелкой, потертый чемодан, фотографии чернобровой семьи в овальных рамках, накрахмаленные кружева, безголовый манекен в фиолетовом боа на тонкой шее… Я вновь на барахолке — лавирую между заставленными прилавками, бережно прикасаюсь к полузабытым воспоминаниям.

У нас в семье, к сожалению, не хранится никаких раритетов прошлого, поэтому мне всегда странно, когда я вижу, как люди беспощадно расстаются с фотографиями, письмами и личными вещами своих предков. Я никогда бы не стала продавать гребень прапрабабушки или медали прадедушки, если бы они у меня были. А на рынке и не такое встречается.

Иногда мне кажется, что я закончу свою жизнь в полном одиночестве, и какие-нибудь дальние родственники просто выкинут дорогие мне вещи, сочтя их хламом, за который и копейки не выручишь. Полетят в мусорку рукописные дневники, альбомы с фотографиями, безделушки с туалетного столика и карандашные рисунки. А про изящные кувшин и тазик для умывания с кремовыми розочками, которые я удачно приобрела во время воскресной прогулки, они, верно, скажут: «Тетка совсем спятила! Канализация же давно придумана!». За несколько часов от моей жизни не останется даже крошки.

Единственный способ обезопаситься от забвения — оставить после себя произведение искусства или научное открытие. Кто бы сегодня так тщательно изучал прошлое Джейн Остин, собирал обрывки воспоминаний всех, кто когда-либо оказывался с ней в одном графстве, и ворошил архивы, если бы не ее романы? Мне всегда хотелось стать писательницей, но я трусливо откладываю затею на неведомое «завтра», убеждая, что пока, для наработки опыта, мне необходимо познакомиться с работами других мастеров слова. А ведь завтра может никогда не наступить.

В довольно тоскливом настроении возвращаюсь домой, так и ничего не купив. На дверной ручке висит бумажный пакет, из которого кокетливо выглядывает букет лиловых ирисов. Мои любимые цветы. Подношу к лицу, глубоко вдыхаю свежий, ментоловый аромат. Заглядываю в пакет — книга, «Норвежский лес» Харуки Мураками. Под обложкой — записка: «А это моя любимая книга. Но и „Дом, в котором…“ мне очень понравился».

Чувствую, как в глазах начинает предательски щипать. Мне слишком давно не дарили цветы. И книги. Да и просто, радовали без повода.

***

Вечером на цыпочках выношу в коридор ответный презент. Цитрусовое печенье с шоколадом, аккуратно завернуто в крафтовую бумагу, перевязано ленточкой. Оставляю пакет на перевернутом ящике для картошки и тихо закрываю за собой дверь.

Я еще не решила, что это, ни к чему не приводящее выражение благодарности или шаг навстречу. С одной стороны, мне очень хочется сказать «да» и увидеть, способны ли я и он образовать «мы», но с другой…

Поначалу от одиночества страдаешь. С завистью глядишь на переплетенные руки парочек, отводишь взгляды при виде смеющихся компаний, плачешь, смотря, фильмы с хэппиендами. Затем одиночество становится верным товарищем. Вы заботитесь друг о друге, заводите приятные ритуалы. Свет приглушен, на столике новая книга, мурлычет музыкальный проигрыватель. В шкафу всегда припрятана шоколадка на случай печальных дней, а телефон стоит на вечном виброрежиме — ни от кого не ждешь звонка, поэтому незачем раздражать себя громкими мелодиями. А потом одиночество превращается в тюремщика. Захлопывает двери перед теми, кто пытается проникнуть в твой мир и настойчиво тянет за руку подальше от людей, повторяя «Нам же и так с тобой хорошо. Вдвоем».



Анна Сафронова

Отредактировано: 12.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться