Записки у изголовья

Восьмой день шестой луны

Шес­той лун­ный ме­сяц. 792 год.

      «В пос­леднюю ночь сва­деб­ных гу­ляний я пло­хо спа­ла. Лет­няя ду­хота неп­ри­ят­но об­во­лаки­вала те­ло, слов­но ме­ня об­да­вало теп­лым па­ром. Я взмок­ла, ноч­ное платье лип­ло к спи­не. До че­го мер­зкое ощу­щение, да­же во­рочать­ся про­тив­но. Сон без­воз­врат­но ус­коль­знул прочь.

      Мы спа­ли на блед­но-зе­леных та­тами, ук­ры­вались тон­ки­ми прос­ты­нями. Со­жалею слу­гам, они сте­лили ци­нов­ки из ри­совых стеб­лей ак­ку­рат на зем­лю. Мо­гу се­бе пред­ста­вить, как же силь­но бо­лят их спи­ны, ру­ки и но­ги. От этой мыс­ли мне за­хоте­лось встать и раз­мять­ся. Ка­на еще креп­ко спа­ла. И как она вы­сыпа­ет­ся в столь жар­кие душ­ные дни? Нет, по­дума­ла я, слиш­ком уж дур­но, мне ну­жен све­жий воз­дух.

      Бо­гатые семьи зас­тра­ива­ли це­лые квар­та­лы. Глав­ная ветвь кла­на жи­ла в прос­торных де­ревян­ных до­мах с бес­числен­ны­ми ком­на­тами, со­еди­нен­ны­ми об­щим ко­ридо­ром по пе­римет­ру, и са­дом внут­ри. Нам с Ка­ной по­вез­ло — нас по­сели­ли на пер­вом эта­же. Каж­дые ут­ро, день или ве­чер мы сво­бод­но вы­ходи­ли в царс­тво зе­лени и спо­кой­ствия ед­ва ли по­кидая ком­на­ту.

      Я наб­ро­сила пур­пурную на­кид­ку в пол и ти­хонь­ко раз­дви­нула сёд­зи¹. На ули­це све­жо. Све­тало. Гус­тая зе­лень та­инс­твен­но впле­талась в се­рость пред­рас­свет­но­го ча­са. Де­ревян­ная лес­тни­ца скри­пела под но­гами, умы­тая ро­сою тра­ва хо­лоди­ла на­гие сто­пы. По те­лу раз­бе­жались мел­кие-мел­кие му­раш­ки. Так хо­рошо! Я люб­лю прох­ла­ду! Это вся­ко луч­ше жар­ких лу­чей па­ляще­го сол­нца. Све­жесть бод­рит, раз­бавля­ет зас­той вся­кой по­эти­чес­кой мыс­ли, про­буж­да­ет ото сна.

      В глу­бине са­дика — пруд. Гладь, слов­но зер­ка­ло ми­ра, от­ра­жала тон­кий серп бе­ле­юще­го ме­сяца и да­лекое-да­лекое не­бо. В до­ме кан­цле­ра ти­хо, ед­ва уло­вимый ше­лест листь­ев эно­ки гу­ля­ет в са­ду. Ин­те­рес­но, о чем они шеп­чутся. Уж не чи­та­ют ли друг дру­гу сти­хи? А мо­жет, сла­га­ют ле­ген­ды?

      На ве­ран­де пос­лы­шал­ся шо­рох. Птич­ка, по­дума­ла я и тут же до­гада­лась: так ше­лес­тит по­дол одеж­ды! Ин­те­рес­но, кто бы это мог быть? В ко­нец ча­са Тиг­ра² не спят де­жур­ные да­мы и не­кото­рые слу­ги. Я гля­нула на ис­точник зву­ка, ожи­дая уви­деть ко­го-то из сви­ты Их ве­лико­лепия, и обом­ле­ла. В пре­дут­ренний час не спа­ли фрей­ли­ны, я и Его ве­лико­лепие им­пе­ратор Торио Мин. С ним не бы­ло ни сви­ты, ни ох­ра­ны, ни слуг. Им­пе­ратор выг­ля­дел ве­лико­леп­но: тем­ные во­лосы, от­да­вав­шие си­невой, бы­ли соб­ра­ны в вы­сокий хвост, воз­вы­ша­ющий­ся над го­ловой в ви­де ба­шен­ки; иде­аль­но от­па­рен­ная юка­та³ с на­кину­той на пле­чи жи­лет­кой зо­лото­го цве­та по­качи­валась на хо­ду.

      Точ­но сол­нце взош­ло на вос­то­ке!

      Им­пе­ратор ве­личес­твен­но плыл ко мне! С каж­дым Его ша­гом я от­четли­вее чувс­тво­вала собс­твен­ное сер­дце­би­ение. Я не ды­шала, зас­ты­ла на мес­те, лю­бова­лась. Зас­тать им­пе­рато­ра без соп­ро­вож­да­ющих — ред­кая уда­ча да­же в ча­сы Тиг­ра или Кро­лика⁴. И тут ме­ня осе­нило: мой внеш­ний об­раз со­вер­шенно не со­от­ветс­тво­вал слу­чаю. Рас­тре­пан­ные во­лосы, ноч­ное смя­тое платье, блед­ное зас­панное ли­цо. Я го­това бы­ла про­валить­ся на мес­те.

      Я пок­ло­нилась в знак при­ветс­твия и глу­бочай­ше­го ува­жения. Я сце­пила ру­ки впе­реди, как бы зак­ры­ва­ясь от им­пе­рато­ра. Сты­доба! И кто поз­во­лил фрей­ли­не гу­лять в та­ком ви­де? Я. Ста­ло быть, вон из двор­ца.

      — Вы сто­ите ак­ку­рат под вет­вя­ми эно­ки, — уч­ти­во на­чал он, слов­но не за­мечал мо­его бе­зоб­разно­го ли­ка. — Его на­зыва­ют «же­лез­ное де­рево» или «Сёд­зо­ку», что мож­но пе­ревес­ти как «пе­ре­оде­вание». Су­щес­тву­ет ле­ген­да, яко­бы в пос­леднюю ночь го­да ли­сицы сбе­га­ют­ся в по­ля Сёд­зо­ку. Их си­лу­эты в блед­ном све­те лу­ны изящ­ны и гра­ци­оз­ны. Ли­сицы прев­ра­ща­ют­ся в мё­бу⁵ и от­прав­ля­ют­ся в свя­тили­ще Од­зи Ина­ри. Вы бы­вали в Од­зи Ина­ри?

      — Нет, Ва­ше ве­лико­лепие, до при­ез­да в Ки­ото я жи­ла на се­вере. Бе­зум­но кра­сивая ле­ген­да. Жаль, эта ночь бы­ла не столь жи­вопис­ной.

      — А ка­кой, по ва­шему мне­нию?

      — Душ­ной, — от­ве­тила я, стыд­ли­во пря­ча гла­за за длин­ной чел­кой. — Мне не хва­тало све­жего воз­ду­ха в спаль­не. И я ре­шилась вый­ти в сад.

      Приз­наю, моя речь по­ходи­ла на оп­равда­ние, чем на от­кро­вение. Им­пе­ратор вы­дал сме­шок.

      — Те­перь я ви­жу, — ска­зал он. — Ис­ти­на! Пред­рас­свет­ный час бе­зуп­ре­чен. Уже све­та­ет. Се­ре­ет не­бо, се­ре­ют де­ревья, се­ре­ет ме­сяц. Ваш пур­пур, Хана, гло­ток све­жего воз­ду­ха пос­ле уны­лой но­чи. Бу­тон, что вот-вот рас­цве­тет с вос­хо­дом сол­нца.

      Я не ре­шилась от­ве­тить. Слиш­ком кра­сивы его сло­ва. Слиш­ком нек­ра­сива я.

      — Я рас­ска­зал вам ис­то­рию о ли­сицах. Ска­жите, вы со­чини­те для ме­ня в от­вет ко­ротень­кий стих? О чем раз­мышля­ет за­мучен­ная бес­сонни­цей мё­бу, гля­дя на пруд и де­ревья?

      Я не­реши­тель­но кив­ну­ла. Он тер­пе­ливо умолк.

      Мне нель­зя оп­ло­шать. Я под­би­рала каж­дое сло­во, слог, бук­ву. Сколь­ко прош­ло мгно­вений? Бес­числен­ное мно­жес­тво, од­на­ко им­пе­ратор не то­ропил ме­ня. На­конец риф­мы сло­жились на­илуч­шим об­ра­зом, я об­легчен­но вздох­ну­ла и от­ве­тила Ему: