Запятая Судьбы

Глава двенадцатая

самая короткая, в которой вслух произносятся настоящие имена, наличествуют тонны пафоса, а тень прошлого наконец-то раскрывает то, с чего всё началось.

 

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, центр города.

От могучего пинка дверь влетела в купол и загрохотала по винтовой лестнице. Эрик вошёл первым и, пригнувшись, начал спускаться.

— Кой чёрт придумал такие ступени? — зычно вопросил он. — Шею свернёшь и не заметишь.

— А это последняя линия обороны, — отозвался за его спиной Вит. Трое нервничали, понимая, что встреча их ждёт не самая приятная, а потому натянуто хохмили, набираясь весёлой злости, так необходимой для боя.

— А я вот вообще удивляюсь, как ты пролез с твоими боками, — подала голос Кит. Эрик на секунду замер на ступеньке.

— Хочешь сказать, что я толстый?

— Ни в коем случае. Я помню про умеренную упитанность.

— То-то же.

Спуск занял у них почти пять минут. Троицу встретило шуршание крыс у стен, неверный свет факелов и неожиданный прыжок огромной рыси из темноты. Эрик стремительным ударом пудового кулака отбросил лесную тварь в сторону, огляделся и принялся стаскивать плащ. Кошка затравленно зашипела и бросилась по ступенькам наверх. Вит, покосившись на спину рыжего, уважительно присвистнул.

— Тебе ходить не тяжело с этим дерьмом?

— Я привык, — мрачно ответил Эрик, отшвыривая плащ в сторону. — Эй, есть кто живой? Выходи на кулачках побороться.

— Признаюсь, я ожидал увидеть здесь несколько иной состав, — насмешливо произнёс красивый мужской голос. — Вит, ты принёс то, что мне требуется?

— Обломись, красавчик, — криво улыбнулся Вит. — Компас уже на другой Грани, и получишь ты его только через наши трупы.

— Сколько пафоса… — Стройная фигура выступила из теней. Тонкие пальцы картинно прижались к щеке. На молодом человеке была лёгкая белая шёлковая рубаха, расстёгнутая на груди. В вырезе виднелся рваный шрам, проходящий чуть левее грудины и уходящий под ткань. Широко раскрытый белый глаз насмешливо сверкал, синий был прищурен. — А ты не думал о том, что после подарка моей Королевы меня нельзя убить ничем, имеющимся у вас?

— Ты и в самом деле думаешь, что это был подарок, Кай? — негромко спросила Кит. Ледяной принц провёл пальцами по шраму, коснулся глаза.

— Эти осколки льда были самым ценным, что я получил в жизни, — тихо ответил он. — Помимо новых коньков и почти что власти над миром. Она дала мне всё. Герда едва не забрала это, но тёмная Леди с Тенью за спиной убила её. И напомнила мне, в чём моё предназначение.

Он сделал небрежный жест рукой. Воздух со свистом прорезали острые куски льда и разбились о стремительно возникшую перед ними стальную ленту. Эрик повёл плечами, и четыре полосы тёмно-серого металла, росшие из его позвоночника на хитроумном кронштейне, завибрировали в воздухе.

— А ты ещё кто такой? — изумлённо спросил Кай.

— Меня зовут Эрик Карлссон, — густым басом ответил рыжий, — а один американский еврей с румынскими корнями, сосчитав мои конечности, назвал меня Октопусом, сиречь осьминогом. По эту сторону океана я известен, как объект «сто восемнадцать К». И, боюсь, ты меня недооцениваешь. Равно как и всех, собравшихся здесь.

— Прелестно, — улыбнулся Кай. — Просто какой-то парад существ с разных Граней. Не хватает только вашей Совы на пару с Пухом.

— Жаль, что их здесь нет, — серьёзно откликнулся Вит. — Если обмен любезностями окончен, то предлагаю, наконец, перейти к делу.

Он метнулся вперёд, и в этот момент разом погасли все факелы. В комнате повисла непроглядная тьма.

***

Высокая худощавая женщина лет тридцати пяти, сидевшая за секретарской стойкой в доме номер восемьдесят один по Тринадцатой линии Васильевского острова нажала на пульте синюю кнопку.

— Говорит Агентство «Альтаир». Здесь Мэрионн. Всем оперативным бригадам. Вероятностная аномалия в Исаакиевском Соборе перешла в активную стадию. Пятый уровень с перспективой подъёма до седьмого. Код «зеро-четыре». Повторяю: код «зеро-четыре».

 

Александр Евгениевич поднял глаза от блокнота и встретился взглядом с брюнетом, допивающим перцовку.

— Началось, Воин.

— Да, Сандер. Пожалуй, нам пора. Официант, счёт!

***

«Говорят, когда умираешь, перед глазами проносится вся жизнь».

Избитая фраза мелькнула в мозгу в тот самый момент, когда в левом глазу вспыхнуло ослепительное солнышко боли. Сознание милосердно погасло.

 

***

Десять лет назад. Август. Где-то в пространстве снов.



Корин Холод

Отредактировано: 15.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться