Запятая Судьбы

Глава девятнадцатая

самая длинная, в которой события слегка откатываются назад во времени, но при этом получают серьёзное развитие и всестороннее освещение.

 

2012 год. Июль. Санкт-Петербург. Центральный офис Агентства «Альтаир». Кабинет Александра Евгениевича Светлова. Десять-двенадцать часов назад.

— Понял, — кивнул Палач. — Con permesso?

— Иди.

После того как Палач покинул кабинет, Светлов некоторое время просто сидел, полуприкрыв глаза. Происходило слишком много всего и сразу. Впервые за долгое время Агентство столкнулось разом с тремя назревающими кризисами, в один из которых «специалист по связям с общественностью» был вовлечён лично. Плюс совершенно нештатная ситуация с Детьми Ночи. А интуиция подсказывала, что всё происходящее — лишь начало какой-то длинной и сложной системы.

«Нужно ещё раз разложить всё по полочкам перед тем, как отправляться к Димитрию. На карту сейчас поставлено гораздо больше, чем можно себе представить. Пожалуй, только Его Высочество может понять, к каким последствиям всё это приведёт. Надо бы привлечь Риву…»

Мысль была прервана каким-то непонятным шуршанием. Светлов открыл глаза.

Дверца гардероба медленно и беззвучно приоткрылась, и оттуда выпало что-то маленькое и белое, с лёгким дробным стуком прокатившись по паркету. Александр Евгениевич вытянул шею и с удивлением обнаружил на полу своего кабинета два шарика нафталина. Если учесть, что нафталином для сбережения вещей от моли он никогда не пользовался…

Как только он перевёл взгляд на дверцу, оттуда сперва раздался приглушённый львиный рык, а потом звонкий женский голос торжественно продекламировал:

 

Wrong will be right, when Aslan comes in sight,

At the sound of his roar, sorrows will be no more,

When he bares his teeth, winter meets its death…

 

— And when he shakes his mane, we shall have spring again[1], — с лёгкой улыбкой закончил Светлов, поднимаясь с места.

— Это я проверяю, не забыл ли ты классику, — сообщила Тень, просачиваясь в кабинет из глубин шкафа. — Если честно, сперва я подумывала появиться из твоего Малевича, но у тебя тут такой шкаф, а я так давно хотела выйти из Нарнии…

— Пожалуй, мне стоит порадоваться, что ты не явилась в обличии мистера Тамнуса, — ответил Светлов. На лице его цвела непривычно широкая и радушная улыбка. — Рад, что ты вернулась к нам, Тень. Я, признаться, уже начал скучать по твоим выходкам.

— Фавны не в моём вкусе, — фыркнула женщина, привычно присаживаясь на спинку одного из кресел. — А я ещё утром вернулась, думала застать тебя здесь — ан нет! Пришлось пошататься по Агентству, проверить пару старых тайничков и даже сунуть нос в город. Где ж ты шлялся в пять утра, трудоголик недорезанный?

— Я не шлялся, — с достоинством ответил Александр. — Я по делам ездил.

Из его речи неожиданно пропало словесное кружево, и сам он, казалось, слегка расслабился.

— У нас тут, знаешь ли, работы невпроворот. Стараюсь справляться.

— И, как всегда, один? — насмешливо посочувствовала Тень, закидывая ногу на ногу. Как она умудрялась балансировать на столь ненадёжном насесте, для обычного человека было непостижимо. — Тянешь на себе весь груз проблем и забот, и никто тебе, бедолажке, не поможет?

Она картинно повела руками, опрокинулась за кресло, но возникла уже в совершенно другом углу комнаты, будто не в силах усидеть на одном месте дольше пяти минут.

— Рассказывай давай, — Тень махнула рукой, как бы покоряясь неизбежности вовлечения в рабочий процесс Агентства. — Что тут было, пока меня не было, и отчего ты весь зелёный и даже не в крапинку?

— У нас всё то же, что и всегда, и чуть-чуть нового. — Светлов с интересом следил за перемещениями сверхъестественной гостьи. — В частности, один большой и серьёзный оборотень с интересными последствиями, остатки слегка недобитой команды полукровок-сноходцев и ещё кое-какая история, которой я займусь лично. Что тебя интересует в первую очередь? Если интересует, конечно. Сразу говорю: третий пункт уже, считай, засекречен, так что о нём я мало что могу рассказать. Выбирай из первых двух.

— Рассказывай всё, — щедро разрешила Тень, свешиваясь с люстры. — И первое, и второе, и компот, а что засекречено — я сама потом подслушаю. Ты же знаешь, за мной не заржавеет. Я вернулась — и полна сил и любопытства! Тебе тут предлагается невиданное и немыслимое рабочее рвение — от меня! — а ты мне в нос секретами тычешь… Нехорошо, Алехандро, нехорошо.

Светлов поправил очки, потянулся к лежащему на столе портсигару, но передумал.

— Секреты в данном случае необходимы, — пояснил он. — Ибо нельзя же в открытую признаваться, что даже я пока не понимаю, что делать. Посему остановимся на том, что более-менее привычно.



Корин Холод

Отредактировано: 15.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться