Заслуженное наказание

Глава 14.2

Повсюду была кровь, омывала мое распростертое тело на дороге, впитывалась в бока куртки металлическим запахом. Я уже долна была потерять сознание, молилась, чтобы это произошло, но боль продолжала нещадно терзать мозг, не давая ему отключиться. Она накатывала волнами, плескала в лицо холодом и жаром, заставляя испытывать то, чего я боялась больше всего на свете.

Все было красным. Я, незнакомцы, зовущие на помощь, проезжающие машины, дождь над головой – все окрасилось в красный цвет моей крови.

Когда я открыла глаза и увидела, как на щеку падает кровавая слезинка, дрожь, пробравшая все тело, вырвала меня из забытия. Я с трудом посмотрела в одну сторону, затем в другую. Свет небольшого светильника, стоящего на тумбочке у койки, обрисовал бесцветные стены, белую дверь, окно. Я опять задумалась, а не та ли это самая палата, в которой я провалялась несколько месяцев год назад, обмотанная бинтами как египетская мумия?

На лицо будто опять что-то упало, и я содрогнулась от отвращения и посмотрела в окно. Стекло было черным, отражало ночь. На небе ни звездочки. И вдруг мне показалось, - скорее всего от того что я пялилась в черноту долгих пару минут, - что ручка окна повернулась и к моей скрипучей койке пополз холодок.

Мерещится, - решила я, но тем не менее поднялась, и, кряхтя и постанывая, как моя бабушка, подошла, чтобы убедиться.

Спать хотелось неимоверно, но с тех пор как меня кинули в эту камеру пыток, мне не удалось сомкнуть глаз. Сперва из сна меня вырвала Дженни, лепечущая что-то о психе, выскочившем на дорогу, затем объявились Хардманы, причем дядя Билл начал задавать вопросы, а тетя Энн причитать. Эстафету приняли мама с папой. Они были хуже Джен и дяди с тетей вместе взятых, потому что мама так сильно плакала, что понять, что она говорит, не представлялось возможным. Папа не выдержал и прикрикнул на нее, и она зарыдала еще сильнее.

- Я не убилась о дерево, так что ты решила меня утопить, мам? – хотела поинтересоваться я, но не стала. Она не понимает моих шуток.

Все же, приняв жаропонижающие и болеутоляющие средства, я смогла немного поспать, но даже во сне была начеку и все ждала, когда из темноты, сгущающейся по углам ближе к вечеру, выпрыгнет какая-нибудь тварь и вцепится мне в глотку.

Теперь вот это окно.

Я дохромала до него и подергала ручку. Несмотря на то, что оказалось заперто, спокойнее не стало. Дженни видела моего преследователя, она его видела, а значит, это не галлюцинации. Этот маньяк реален. Если только это не Томми Гордон.

Я вернулась назад к постели и осторожно улеглась на спину, боясь сделать лишнее движение и напрячь мышцы.

- Мне нечего бояться, - решила я, устраиваясь поудобнее. Тем более, сегодня в ночную смену дежурит злобная медсестра, которая выгнала даже заикающуюся маму. Здесь я могу бояться разве что себя и своих внутренних демонов.

Вспотев от елозения на кровати, я совсем выдохлась и легла в неудобной позе. Голова лежала на плече в состоянии покоя, взгляд был направлен в сторону темного угла.

Еще один темный угол.

Будь в палате еще один человек, какой-нибудь пациент (пусть бы даже он храпел), страшно было бы меньше. А так воображение вновь стало подсовывать страшные картинки, на которых темнота очень удачно складывалась в фигуру, а затем эта фигура изящно выступала чернотой на пол палаты и шла в мою сторону.

Меня передернуло, и я отвернулась. Посмотрела на циферблат наручных часов лежащих на столешнице рядом с горящей лампой. Десять часов вечера. Теперь понятно, почему вокруг тихо.

И вдруг, стоило мне подумать об этом, как тишину разорвал пугающий настойчивостью звук. На лестнице, ведущей на этаж, раздались гулкие шаги. Они разливались как сироп по коридору до самой моей двери, доносились эхом. Нарастали, как и мое сердцебиение.

Несколько секунд я тупо смотрела на дверь палаты, серым пятном выделяющуюся в темноте, и при этом не дышала. Затем пробормотала:

- Я превращаюсь в параноика. Отличный случай исследования для доктора Кэри Хейла.

Мне нечего бояться. В больнице целая куча людей: и врачи, и медсестры, и, в конце концов, другие пациенты.

Но вдруг меня кто-то позвал из коридора:

- Энджел…

Тихо, насмешливо, нараспев.

От моего лица разом отхлынула вся кровь, и я прислушалась, не повторится ли зов. Но долгие несколько секунд ничего не происходило, и даже шаги стихли. Может, померещилось?

Я осторожно выбралась из постели и выглянула за дверь, почти ожидая кого-нибудь увидеть в конце коридора в бледном желтом свете.

Может быть, меня пугает Кэри Хейл? – мелькнула иррациональная мысль.

Коридор оказался до ужаса длинным. Тусклый свет растянулся как жвачка из одного конца в другой.

- Кто здесь? – шепнула я, едва разлепляя губы.

Мне хотелось получить подтверждение догадкам. Просто так звать на помощь и прослыть сумасшедшей не хотелось.

Я вышла из палаты и ступила в полосу мертвого света.

Ни звука шагов, ни голосов из соседних палат – казалось, наступил Апокалипсис, и я осталась одна. Или я была в коме, внезапно очнулась, а из больницы всех давно эвакуировали, а меня оставили…

Больше смотри ужасов! – разозлилась я на себя.

Почему так тихо?

В прошлый раз я ночами не могла уснуть, потому что в соседней палате целая толпа женщин смотрела какую-то мыльную оперу. Они ругали героев, плакали, смеялись, спорили друг с другом. Я стучала костылем в стену, но из-за громко работающего телевизора они ничего так и не услышали, пока не пришла Эшли и не наорала на них.

Сейчас вокруг стояла такая тишина, что я слышала только стук собственного сердца.