Заслуженное наказание

Глава 8.1

― Меня тошнит, ― простонала я в телефон и издала парочку правдоподобных звуков для Дженни. ― Теперь, чтобы добираться из школы сюда, мне придется вставать на пятнадцать или даже двадцать минут раньше. 

 Она усмехнулась на том конце.

― Эшли будет счастлива. Готова спорить, она не воспринимала тебя и Кэри серьезно, но теперь, когда вы будете жить под одной крышей и фактически все границы… ― мечтательно щебетала она, пока я мрачно не перебила:

― Это не главное, Джен.

― Но мне бы хотелось знать, как она отреагирует.

― А мне не хотелось бы. Почему я должна проходить это в одиночку?

― Потому что утром уехали твои родители, и ты не можешь спать в пустом доме?

― Почему тебя нет рядом, почему я одна должна отправляться в ад? ― простонала я. Дженни невесело усмехнулась:

― Ты забыла, Скай, что я уже живу в аду? ― Затем я услышала на заднем фоне голос ее мачехи Элизабет, и подруга, поспешно распрощавшись, бросила трубку. Я положила мобильный телефон на переднее сидение экраном вверх, чтобы не пропустить звонки или сообщения, и крепче сжала руль.

Особняк Хардманов находился на самой окраине города, на границе с лесом. Это был фамильный особняк мамы и ее сестры тети Энн, и внешне напоминал дом из фильма «Цветы на чердаке», где жила сумасшедшая бабуля, которая мучила своих внуков. Когда я сказала маме, что та бабуля похожа на мою, она сказала, что еще одно такое заявление, и меня ждет ссылка в Эттон-Крик, где в бабушкином огороде полно амброзии, которую необходимо уничтожить. 

В свете фар мелькала белая разделительная полоса. Редкие деревья, которые были редкостью в центре города, здесь выстроились плотной стеной вперемежку с особняками, к которым вели подъездные дорожки и даже отдельные дороги. Было жутко, и если бы не машины, изредка проносившиеся мимо и подмигивающие желтыми глазами-фарами, я бы совсем струсила.

К семи часам вечера я добралась до особняка Хардманов, ― трехэтажного здания с башенкой в западном крыле. Оно было полностью закрыто уже более полугода, ― там велись серьезные строительные работы.

Едва я увидела высокие кованые ворота и свет, горящий во дворе и в окнах на первых двух этажах, как больно засосало под ложечкой. Вот она, реальность: шуточки дяди Билла, наивность тети Энн и ее вечные чудовищные эксперименты на кухне, злобное лицо Эшли.

Я припарковала машину на подъездной дорожке, заглушила двигатель и отперла дверь. Это оказалось здоровенным шагом навстречу страхам. Все погрузилось в относительную тишину, нарушаемую лишь шелестом опавших листьев, ― накрапывал мелкий дождик.

Вспомнив вдруг о Кэри Хейле, я почувствовала кроме нежелания заходить во двор, еще и любопытство. Хотелось взглянуть на его домик, на то, как он живет, узнать его лучше. Может у него на стенах висят постеры с девушками с бикини и везде бардак? Или наоборот ― голые стены и все вычищено?

Я вспомнила, как здорово мы провели вместе время в субботу на утесе, как меня едва не сдуло ветром и как перепугался Кэри Хейл, и усмехнулась, но тут же перестала улыбаться, потому что после приятного воспоминания нахлынули неприятные: его пальцы сзади на моей шее сдавливают кожу, глаза смотрят в глаза, голос холодными иглами впивается мне в лицо: «думаешь, я дурак?».

Прежде чем выйти в прохладную ноябрьскую ночь, я отправила сообщение Дженни и родителям, сообщив, что уже на месте, а затем позволила пронзительному ветру вздыбить мои волосы и плащ. Это вновь напомнило мне о субботнем свидании на утесе, и я, обхватив себя руками, неуклюже побежала к калитке, а затем, сопровождаемая грохотом железа о железо, поспешила к домику для гостей.

Я надеялась, что Кэри был в своих апартаментах, потому что дядя Билл до сих пор находился в участке, а Эшли ни за что не помогла бы с вещами. С каждым шагом мне все сильнее хотелось вернуться домой. Увидеть Кэри Хейла хоть одним глазком, хоть в окошко, ― и тогда прыгнуть в машину и уехать.

Но если я вытворю какой-нибудь фокус, папа отправит меня в военный лагерь для девочек. Близнецы сказали, что там учат убивать пилочкой для ногтей и губной помадой. Я им не поверила, но мало ли что…

Меня всегда неизбежно настигала паника при смене обстановки, когда родители уезжали из дома, ― пусть даже на два дня и мне приходилось жить у Хардманов. Будто мозг думал, что мне уже не вернуться домой.

Я перебежала палисадник тети Энн, отплевываясь от собственных волос, лезших в рот и глаза и пригибаясь от мокрых ветвей орешника, росшего вдоль аллеи, и подошла к домику Кэри Хейла.

С каждым шагом сердце билось все сильнее, рвалось сквозь ребра наружу, а голову заполнили опасливые мысли: как долго Кэри будет со мной милым? Как долго будет помогать? Как скоро ему надоест играть роль ангела-хранителя?

Изо всех сил пытаясь отмахнуться от дурного предчувствия, вызванного необычностью обстановки и последним неприятным диалогом, я поднялась по каменным ступеням к деревянной двери домика, затем громко и отчетливо постучала и, зажмурившись, осторожно приоткрыла дверь, крикнув:

― Мистер Хейл, если ты сверх меры обнажен…

― Что значит сверх меры? ― перебил он, и я распахнула глаза, почувствовав знакомый удар током от его голоса.