Затерянные в горах

Размер шрифта: - +

Глава 2

Как часто наивность и безрассудство толкают нас во всякие авантюры, оставляя в итоге лишь вдребезги разбившиеся иллюзии. Я думала, что уже вытравила в себе и то и другое. Видимо, еще не до конца. Можно было сразу догадаться, что в этой поездке все пойдет наперекосяк. Ох,  Комара тут только не доставало. Закрыв глаза, я сдавила пальцами виски. Оксана тоже хороша, могла бы и намекнуть заранее. А я-то размечталась, что еду на пикничок с красивым пейзажем. В спешке доделывая последний проект, не отнеслась к походу в горы серьезно. Так мне и надо! Как сказал один небезызвестный спортсмен: «Ваши ожидания – это ваши проблемы».

Нужно сосредоточиться на фотоснимках, ведь ради них в конечном счете я здесь. Глухое шуршание камешков под ногами, громом отдаваясь в непривычной для городского жителя тишине, резануло по и без того до предела натянутым нервам. Оглянулась. Вроде бы недалеко отошла от лагеря, а уже кажется, что я тут совсем одна, что горы только и ждут, чтобы надвинуться, поймать в свои каменные объятия, сдавить до хруста костей, перетирая легкую добычу в мелкую придорожную пыль. Упрямо отогнав страх куда подальше, я сжала в руке маленький фонарик и зашагала вперед. Кромешная темнота куда лучше комариной компании.

Со дня нашей последней, можно сказать – заключительной, ссоры прошло целых семь лет. От этой мысли в груди стало жечь, будто сердце закинули на шипящую маслом сковороду. Только сейчас осознавая, что Артём здесь, что он будет так близко все эти несколько дней, я крепко зажмурилась. По телу побежали мурашки, и сквозящий ветер тут ни при чем. Попыталась дрожащими руками отчистить с одежды подсохшую грязь, заляпавшую меня при падении. Прошлое вдруг надвинулось неподъемным валуном, заставляя скорчиться от этой тяжести. Сцепив руки на груди, я обхватила ладонями плечи. Подумаю об этом… Нет, не завтра. Как в детстве, упрямо вздернула подбородок. Вообще не буду об этом думать.

Юркнула за дерево (хотя вряд ли кому-то придет в голову за мной подглядывать) и, скинув штаны, стала обрабатывать ссадину на колене. Вдруг совсем рядом раздалось легкое настораживающее шуршание, которое вскоре переросло в надрывный, пробирающий до дрожи жалобный крик. В считанные секунды я оказалась на полянке, где готовились к ночлегу попутчики. Только потом осознала, что испугалась, скорее всего, лишь горной птицы, так не вовремя подавшей голос.

Оксана встревожено взглянула на меня, растрепанную и запыхавшуюся от быстрого бега. С безразличным видом я прошествовала мимо и, опустившись на траву в стороне от всех, прислонилась спиной к нагревшемуся за день камню. Злобно фыркнула, наблюдая, как Артём своими умелыми пальцами выбирает из охапки более-менее сухие веточки и подбрасывает их в основательно разгоревшийся костер. Он присел на корточки, задумчиво глядя в огонь. Из расстёгнутой на груди куртки цвета хаки видна серая футболка. Непослушные волосы, как и тогда, растрепаны ветром. В отсветах пламени черты Комара заострились, придавая ему вид придорожного разбойника. Как завороженная, я не могла оторвать взгляд от его крепкого, излучающего сильную энергетику тела.

После того объятия Артём отстранился и как ни в чем не бывало ушел беседовать с Фёдорычем. А потом и вовсе позабыл о моем существовании. Какие-то дела задержали его, заставив нагонять нас уже по пути.

Артём вздрогнул, когда к нему подошел Олег с намертво уцепившейся за руку Оксаной. Отвлекшись от своих раздумий, Комар лениво улыбнулся. Втроем они переговаривались друг с другом, обмениваясь шутками, как старые знакомые. Вот так сюрприз.

Глядя на Артёма, трудно узнать тощего соседского мальчишку, ставшего неотрывной частью моего детства... неотрывной частью моего сердца… Хотя тогда я вовсе и не осознавала его важности. Комар просто был рядом – всегда, несмотря ни на что. Разве этого мало?

Он был старше меня на целых три года (в общем-то, весомая для детства разница), но это нисколько не мешало нашей дружбе. Однажды, мне тогда было, кажется, лет двенадцать, я забралась в погреб к его деду, пока тот вместе с Артёмом чинил мой велосипед, и перепробовала все самодельные чудесные настойки. Помню их терпкий запах и приторный с горечью вкус. Я хихикала все веселее, а потом, шатаясь и икая, выбралась из погреба. Комару пришлось нести меня домой на спине, потому что небо в моих глазах постоянно менялось местами с землей. Наутро отец орал так, что встревоженная новенькая домработница влетела в кабинет, решив, что его придавило упавшим шкафом. Пинком выставив ее за дверь, отец схватил меня за плечи и прошипел, что запрещает отныне видеться с этим голодранцем. Дерзко улыбнулась ему в лицо, делая вид, что мне не больно в железных тисках его рук, и, копируя безапелляционный тон своего папаши, выдала, что он может бесноваться сколько угодно, но мы с Комаром – друзья навек, и этого никому не изменить.

Отец и не подозревал, что мы с Артёмом частенько прятались от матери и своры домработниц под массивным дубовым столом в его кабинете. Здесь было темно и пахло древесной стружкой, пылью и затхлым фикусом. Самое лучшее место, чтобы мечтать, упершись лопатками в деревянную спинку и вытянув босые ноги. Тут-то и родились легендарные мадам Фрида и мистер Кружевной Воротничок. Их загадочная переписка через рубрику знакомств и объявлений в газете «Вестник», поначалу вызывавшая лишь улыбки, со временем все больше интриговала жителей маленького городка. Люди даже начали строить догадки. Кто-то утверждал, что это старый чудаковатый музыкант Филимонов –  ныне преподаватель по классу народных инструментов – и какая-нибудь из его смазливых студенток. Другие, наоборот, указывали на то, что это, верно, ставшая затворницей актриса Алла Чудинова, блиставшая в юные годы на подмостках театральной сцены, и кто-то из ее прежних поклонников. Объявления продолжали появляться в газете будто бы из ниоткуда, обрастая все большими слухами.



Изольда Петрова

Отредактировано: 22.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться