Заветная мечта серой мышки

Глава 18

Василия

Миша накупил еды на год вперед так точно. И куда нам столько? Ладно, потом разберемся; кушать хочется больше, чем просто думать о еде.

Пожарила бекон с яйцами, соорудила несколько нехитрых бутербродов, обязательно – кофе, а то усну стоя. Где-то тут еще рыбка, кажется, была. Залезла в пакеты, которые так никто и не разобрал, обнаружила фрукты и овощи. Из последних вышел салат, который заправила сметаной.

Что там у нас еще имеется? Залезла прямо носом в один из пакетов в целях исследования содержимого и услышала тихий смех. Вынырнула обратно и увидела, как Миша стоит на пороге, опершись о косяк, и, прикрыв рот рукой, улыбается.

Шорты и… В общем, шорты – это единственное из одежды, что сейчас на нем было. Правда, я ему тоже не уступала, все время таская его рубашку и никак не желая с ней расставаться. Когда вышла из душа, поняла, что дом полностью прогрелся; было немного душно, поэтому надела только рубашку.

Он подошёл к столу, отодвинул стул и уселся, сложив руки на столе. Так, я не поняла, а кто будет мне помогать? Только вздохнула, так как помощи, видимо, все равно не дождусь. Ну и ладно.

А что у нас в этом пакете? Заглянула… Курочка – это в холодильник, ну ее, холодную. О, ананасы консервированные – это хорошо, это мне нравится! Нашла еще вишню и персики. Вот и рыбка красненькая. Вкуснотища. На дне пакета…

Опешила и с невозмутимым лицом продолжила хозяйничать. Не буду сейчас ничего спрашивать, но меня очень интересует, на кой черт Михаилу понадобились лимон, бутылка вискаря и пачка сигарет? Что-то мне это не очень нравится.

Ели мы молча. Я в буквальном смысле смела с тарелки все до остатка и уже перешла на сладкое, уместив в себе добрую часть торта, пропитанного чем-то очень волшебным на вкус. А вот Миша, наоборот, ковырялся в тарелке, явно думая о чем-то стороннем.

«Ты чем-то расстроен. Скажи мне, что случилось?»

– Тебе показалось.

Ага! Между прочим, врать – не есть хорошо.

«Поэтому ты купил бутылку крепкого алкоголя, лимон на закуску и сигарет на десерт?» – не удержалась.

Он вздохнул слишком тяжело, будто последний день живет. Нет, мне это определенно не нравится. Поднялся из-за стола и, подойдя ко мне, присел рядом на корточки.

Смотрит на меня, и я его не узнаю: взгляд хмурый, будто вот-вот буря образуется. Словно сердится на кого-то, хочет что-то сказать и не осмеливается.

В кармане его джинсов зазвонил телефон, Миша вскочил и, достав мобильный, еще больше нахмурился.

– Привет, Марина, – выражение его лица вдруг резко меняется и это выражение отнюдь не радостное. – Что? Когда? Ты сейчас где? Я приеду. Что значит не надо?! Ты уверена? Может, ты приедешь сейчас к нам? Но… Хорошо, я тебя понял. Да, хорошо.

Миша отключился, выматерился так витиевато, что я даже позавидовала, что не могу так же. Достал из пакета бутылку, налил себе сразу полстакана, выпил залпом и, прихватив пачку сигарет, направился на выход.

Пошла за ним. Он хлопнул дверью, присел на крыльцо и закурил. Не знала, что он курит. Сама не пай-девочка, конечно, но…

Поднялась на второй этаж, помнится мне, в комнате было что-то наподобие пледа. Нашла то, что искала, прихватила с собой две маленькие подушки и спустилась вниз. Взяла два стакана, бутылку с алкоголем и пошла выяснять, что произошло. И не только с Мариной.

Тихо прикрыла дверь, кинула подушки рядом с Михаилом, поставила остальной атрибут сегодняшнего вечера и присела на одну из подушек, накинув на себя половину пледа. Коснулась мужского плеча и, когда на меня обратили внимание, похлопала рукой по подушке, которую бросила рядом.

Миша не стал возражать, передвинул попу, и я укрыла его второй половиной пледа.

– Ты знаешь, кем мне приходится Маря?

Я кивнула в ответ.

Он снова замолчал и, докурив сигарету, посмотрел в темное небо. Потом хотел что-то сказать, но передумал. Если такими темпами будет двигаться наш разговор, то он растянется минимум на месяц. Налила в стаканы виски, один отдала Мише, второй оставила себе.

– Что ты еще знаешь о ней?

«Что ее постоянно пытаются отправить на тот свет».

– Точно, – Миша хмыкнул и сделал глоток. – Вот и сейчас она мне звонила сказать, что только что возле ее дома на нее напали. Уверяла меня, что с ней все хорошо, она в безопасности и ей ничего не угрожает.

«Может, стоило всё-таки к ней поехать?»

– Если сказала, что все нормально, значит так и есть. Просила не приезжать: не хочет никого слышать и видеть. С ней всегда так, предпочитает находиться в одиночестве.

«Потому что, боится».

– Я тоже за нее боюсь.

«Не за себя она боится, а за тех, кто может пострадать из-за нее», – это же очевидно.