Заветная мечта серой мышки

Часть 19

Михаил

Неужели она…

Я прокручивал в памяти давно забытое воспоминание. Раз за разом, деталь за деталью, каждую мелочь которую мог вспомнить. Воспоминание было настолько забытое и заброшенное в глубины памяти, что после того дня я не думал о произошедшем ни разу.

Даже сейчас, держа в руках подтверждение того, что все это не галлюцинации, не бредовые фантазии, и я не сошел с ума… Я все еще не верил. Сжимал кулон в кулаке и не верил.

Моя девочка крепко спала, прижимаясь ко мне во сне, размеренно дыша и улыбаясь.

– Боже мой, маленькая моя… Поверить не могу, – аккуратно, чтобы не разбудить, поднялся сам и, подняв девчонку с пола, понес в комнату.

До самого рассвета я так и не смог сомкнуть глаз. Сначала долго сидел рядом с Василией, пытаясь сравнить ее с той маленькой девочкой, которую я когда-то увидел впервые. Потом ходил по дому, не находя себе места. В огромном доме с кучей комнат, с чердаком и подвалом мне было мало места. Будто в клетке заперли, из которой нет выхода.

Васильковые глаза… Как я мог их не узнать?! И этот медведь, которого она маленькая держала на фотографии... Я ведь его видел у нее в руках в тот день, когда все произошло. И страх, который мне чудился в ее глазах…

Зашел в кабинет и, сев в кресло, посмотрел на медведя, который так и сидел там, где его оставила Василия.

– Что же ты молчал, косолапый?

Будто он мог быть свидетелем того события и мне обязательно ответил бы.

Затронул рукой мышку, на одном из экранов высветились незакрытые папки, в одной из которых я обнаружил фотографии. Их было немного, всего с десяток. На них была изображена маленькая девочка в обнимку с медведем, который так похож на подаренного мной.

Вот она на детской площадке, играет с плюшевым другом. Вот здесь с красивыми белоснежными бантами, только отчего-то хмурая, недовольная. Косолапого на фото нет, наверное, поэтому она не хотела улыбаться. На еще одном фото все с тем же медведем сидит на руках у мужчины. Бородатый дядька скорчил забавную рожу, а маленькая девочка, зажмурившись, хохотала.

Точно! Тогда, в больнице… Это точно был он – дядя Василии. За столько лет он сильно изменился: не мудрено, что я его не узнал. Хотя как я мог его узнать, если даже никогда не думал о том, что еще раз его встречу? Что судьба провернет такой финт и сведет меня с Василией?

Ведь я тогда даже имени ее не спросил, не до этого как-то было. А она не помнит…

Вот почему она не знает, откуда у нее появился кулон. Волшебный… Что я тогда ей наговорил? Кажется, что-то про «хорошо» и волшебство. Вот откуда у нее мысли о волшебном кулоне, исполняющем желания.

Заглянул в еще одну папку. Ее содержимое оказалось не менее интересным для меня. Несколько оцифрованных газетных вырезок, в которых описывалась страшное ДТП с выжившим ребенком. Никто, оказывается, не знал, как девочка попала в больницу, выдвигая разные версии и называя произошедшее не меньше как чудом.

Когда увидел несколько фото с места аварии, меня в дрожь бросило. Не усидев на месте, поднялся на второй этаж, проверил, спит ли девчонка, и спустился вниз, так сказать, подышать свежим воздухом.

Присев на крыльцо, схватил стакан с вискарем и, не задумываясь, проглотил, жадно вдохнув воздух. Прикурил сигарету, делая долгую затяжку и, задержав дыхание, медленно выдохнул.

Лет пять назад бросил это пагубное пристрастие, но после того, что услышал от Измайлова… И сейчас, когда узнал, кто моя мышка на самом деле… Черт! Да как такое вообще возможно?! Так ведь не бывает!

Налив себе еще, прикурил следующую сигарету.

Мысли в голове прыгали с одной на другую, путаясь в клубок, нарастая снежным комом. Мне нужно будет рассказать Василии все. Мне нужно будет с ней поговорить, нужно будет снова затронуть старые раны в ее душе. Не сейчас конечно, чуть позже, когда я и сам смогу связать в кучу хотя бы два слова.

Солнце начинало подниматься в чистом синем небе, скоро проснется Василия, а я в таком виде. Нужно привести себя в порядок, а то ведь снова будет допытываться, что случилось. А как я ей сейчас объясню? Так, мол, и так, но ты меня не помнишь? При этом, как пить дать, я еще и заикаться начну на каждом слове.

Вернулся в кабинет и стал смотреть содержимое остальных папок. В одной из них наткнулся на документы, тоже оцифрованные. Один из документов гласил, что у девчонки через две недели день рождения. Посмотрел еще раз на дату, которая показалась мне знакомой, и вернулся к газетным вырезкам.

– Твою мать! – вырвалось, когда я сопоставил дату рождения девчонки и дату аварии.

Это произошло на ее семилетие. Теперь я понимаю, почему она так ненавидит вселенную.

Решив, что информации для меня пока достаточно, отправился в душ: смывать с себя сегодняшний день и заодно приводить физиономию в порядок.

Когда вышел из ванной комнаты, Василия спала, свернувшись калачиком. Осторожно лег рядом и обнял свою драгоценность. Во сне она дрожала, как листик, и отчего-то хмурилась, прерывисто дыша.