Заводь: Вековуха

Размер шрифта: - +

Глава десять

Утром, когда я проснулась, бабушка уже вовсю возилась у печи, а в избе сделалось жарко. Значит она давно поднялась, помолилась и накормила курей.

- На-ка, рубаху чистую, - увидела она, что я встала. – Да воды вон теплой возьми, сходи вымойся. Вид чумной у тебя, - разглядывала она меня, вздыхая, - отощала совсем.

Я помылась и, одевши свежую рубашку, вернулась в избу. Бабушка уже накрыла стол. После благодарной молитвы, за еду принялись. Ели в молчании, а уж когда за чай приступили бабушка спросила:

- Где пропадала, Санька?

- Среди людей была, баб, среди людей.

- Не обижали хоть, люди то?

- Нет, не обидели. Ни словом, ни делом.

- Ну и хорошо, жива и слава господу, - похлопала она меня по руке. - Мы места себе не находили, не дело так, Санька, не гоже это, пропадать так.

- Простите меня, - уткнулась я ей в пояс, обняв ее.

- Будет, будет, нашлась, и славно, и миром все, - гладила она меня по голове. – Давай со стола приберем, да пошли.

- Куда пошли? – взволновано спросила я, зная ответ.

- Знамо дело куда, домой.

- Нет, нет, - замотала я головой. – Не пойду.

- Да чего ж ты боишься, - всплеснула она руками. – Не тронет он тебя.

- Не пойду, говорю, и все тут, - твердо отрезала я. – Видеть его не желаю.

- Отец ведь он тебе, Санька, родной отец, нельзя так. Да и мать пожалей, сердце у ней не на месте, извелась по тебе вся.

- Мамку сюда позови, да Васю, а я не пойду, - отрезала я, и поднялась со стола убирать.

Вскоре они, всполошенные, растроганные, но довольные, прибежали в избу к бабушке. Мы обнимались все вместе, потом по очереди. Мать пустила слезу, а Васятка скакал козлом, вокруг меня, заполошно рассказывая, сколько всего нового произошло. Когда радость первой встречи пошла на убыль, мать принялась меня ругать и бранить, наказывая, чтобы я не смела так больше делать. Мне сделалось стыдно, только теперь до глубины поняла я, что они пережили, пока меня не было.

- Побегу, тятьке обед снесу, да подсоблю, - подскочил брат, когда понял, что я не спешу рассказать, где была все это время. Мамка с бабушкой еще попытали немного, да, наконец, бабушка сказала:

- Попустись, Лизавета, придет время, сама расскажет.

- Чего уж, - вздохнула мать. – Пошли домой, дочка.

- Нет, мама, не пойду. У бабушки буду, - ответила я.

- Не пьет он теперь, как ты пропала, с тех пор и не пьет, - начала уговоры мать. – Лодки мастерит сейчас.

- И пускай не пьет, все равно не пойду.

Мама ушла не с чем, ни уговорам, ни приказам я не поддалась, но бабушка, после ее ухода, добавила:

- Осип ведь, в самом деле, не пьет, Санька. Если уж не прежним сделался, то почти. С нами-то почти молчком, а с Васей нет-нет и обмолвится словечком. С ранья уходит столярить, то на заготовку, почитай до вечера и не виделись бы. Дело то на лад пошло у него, телку купить обещал.

- Хватит! Не отец он мне больше! Слышать ничего не хочу, - в сердцах выпалила я, соскочив с лавки, на которой сидела. Бабушка суетливо замахала на меня руками, словно мух гоняла, а потом креститься принялась, да меня крестить:

- Свят, свят, да что ты такое говоришь то!

Я, сказав, что разговор закончен, за дела принялась. До вечера занимала себя разной работой, то на дворе, то в огороде, стараясь меньше попадаться бабушке. Пока, ближе к вечеру, она не прикрикнула, что негоже так, голодом себя изводить. «Быстро в дом говорю», - закончила она.

На следующий день, под предлогом сбора ягод, я Васю в лес потащила. В другое время он, скорее всего, не пошел бы, но соскучившись, даже рад был. На самом деле, мне хотелось осмотреться, сообразить короткий путь лесом, до землянок. Не уверена, что стоит туда ходить, но душа маялась и томилась неизвестностью. И так и эдак прикинув, выходило, что вот так сразу, не плутая, мне ни за что не найти дороги. Тут либо по реке идти, как пришла, либо никак. Заблудиться проще простого.

- Антипа лютого шайку то разогнали, не слыхала небось? - спросил Вася. Он и до этого что-то трещал, рассказывая, то про лодки отцовы, то про односельчан, да не больно я слушала, отвечала невпопад, занятая своими мыслями. А после этого вопроса напряглась, стараясь не выдавать своего интереса.

- Когда же это? – спросила, как можно невинно.

- Давеча, дней пять что ли минуло, - ответил он. – Двоих говорят ухлопали на месте, одного повязали…

- Кто говорит то, кто?

- Так люди, у Кольки Обрубка, брат старшой возле жандармов крутится, в помощники метит, он и сболтнул, по секретному, - важно сказал Вася, вот мол, какие у меня знакомцы.

- И чего он еще секретно поведал? – толкнула я братца в бок.

- Облаву сказывал на них учинили, Антип ушел ловко, да еще может кто, - пожал он плечами. - Только кто-то из своих и сдал его, шепнул где искать. Снарядили за ним погоню, нашли схронку их, где они обитали, да гоняли его по лесу.

- Не уж то поймали?

- Это ж лютый, не так и просто его взять! – махал Вася в воздухе, указательным пальцем.

- Так уж и не просто?

- Сиганул Антип прямо с Ревун камня и был таков…, - вещал братец, с паузами, словно байки сказывал, а я отвернулась и пошла быстрее, чтобы не выказать ему запылавших щек. Он заспешил за мной и стал говорить громче, вдогонку: - Течением может снесло, может и ушел, кто его знает. Только камень то тот, уж больно крут…

- Брехня все, домой пошли, - махнула я ему головой, не желая слушать и боясь услышать не то, чего хочется.

- Чего ж сразу брехня? – обиженно засопел он. – И вообще, сказывают девка с ним была, так он ее первую толкнул, а потом и сам прыгнул.

- Ну точно, враки, - всплеснула я руками, стараясь лыбиться залихватски. – Еще и девку какую-то навыдумывали!



Ольга Алёшкина

Отредактировано: 03.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться