Здравствуй, дядя

Размер шрифта: - +

Здравствуй, дядя

Хоронят в деревнях до сих пор по старым обрядам. В дом с покойником не пускают кошек. Зеркала занавешивают. Рядом с гробом ставят церковную свечу. Говорят, это для того, чтобы душа смогла найти правильный путь. Кое-где сохранился обычай держать покойника в доме три дня. Все это время рядом с гробом должен сидеть кто-то из родственников.  

Ирина вздохнула. Хорошо, что ей нужно ждать только одну ночь, а не три – иначе она просто сошла бы с ума.  Голова трещала от количества суеверий, о которых она узнала сегодня. Нельзя класть в гроб живые цветы. Пока в доме покойник, нельзя здороваться. Свеча у гроба должна стоять в банке с крупой.

Сотни правил, порой противоречивых, обрушивали на ее голову бабушки-соседки.  Они заходили попрощаться с умершим дядей Ирины,  приносили венки или тканевые цветы, совали в руку мятые купюры. Иногда, глядя на гроб, тихо приговаривали: «Да, такой человек был. Тихий. Странный, конечно, но не злой. Земля ему пухом». После этого они еще некоторое время молчали, а затем спрашивали что-то вроде: «А расческу в карман ему положили?»,  или «А свечу поставили?», или «А зеркала закрыли?».

Ирина качала головой и безропотно зажигала свечу, занавешивала зеркала и делала еще сотни мелочей, которые, если верить словам кумушек, были строго обязательны.

Глупые суеверия, высосанные из пальца традиции. Какая разница – дядя уже умер. Если при жизни ему не помогла химиотерапия, вряд ли после смерти поможет расческа. Несмотря на это, Ирина старалась сделать все правильно –  в память о дяде.

Она даже позвала батюшку, как насоветовала одна из бабушек-соседок: бодрая старушка с водянистыми глазами в бежево-коричневом платке. Вечером она  засиделась позже всех. Комкала в руках ридикюль, косилась на Ирину, расспрашивала о том, все ли сделано «по-людски». Ирина злилась, но изо всех сил старалась отвечать вежливо.

Когда старые маятниковые часы пробили десять, старушка встрепенулась и сотый раз спросила:

– Ты, деточка, зеркала занавесила?

– Да, – зверея, ответила Ирина.

– Свечка горит. Венчик с иконками я на лоб ему положила – главное, что помогает дух успокоить. Все, вроде, сделали. Ой, детка, тяжелая эта ночь будет. Ничего, я с тобой посижу. Я тебя тут одну не оставлю, – старушка промокнула глаза платком.

– В смысле – со мной посидите? – Ирина уставилась в наивно распахнутые глаза.

– Конечно, с тобой. Ты же одна совсем. Как ты одна тут сидеть будешь?

– Спасибо, конечно, но я не могу вас так утруждать, – самым медовым голосом, на который была способна, намекнула  Ирина. Больше всего на свете ей сейчас хотелось остаться одной – без всяких посторонних бабушек.

– Что ты, мне совсем не трудно.

– И все-таки. Уже поздно, – Ирина скрестила руки на груди. – До свидания.

Лицо старушки исказилось – словно из-под маски божьего одуванчика выглянула злобная фурия.

– Послушай меня. Ты одна тут не высидишь. Нельзя одной рядом с гробом сидеть.

Ирина фыркнула. Ей тридцать лет, а какая-то деревенская старуха позволяет себе судить, что Ирина сможет, а что – нет?

Не на ту напала.

– Спасибо за заботу, конечно. Но я взрослый человек, и со всем справлюсь одна. Приходите завтра, на похороны.

Соседка хмыкнула и неохотно поднялась.  

– Хорошо. Ты только часы не забудь остановить. А то подумает еще, что его ждут обратно.

– Кто подумает?

– Он и подумает, что за вопросы, – отрезала старуха, кивнув на гроб. –  И смотри, чтоб все тут в порядке было. Свечке затухнуть не давай и спать не смей. Нельзя рядом с покойниками спать. Больно любят они спящих.

– Обязательно.  Счастливо вам домой дойти.

Старуха смерила Ирину  взглядом и вышла из комнаты.

Раздался хлопок входной двери, и в доме повисла тишина. Ирина расслаблено выдохнула и закуталась в любимую шаль – наконец-то одна. Голова гудела. День выдался долгий: утро после бессонной ночи, разнос от шефа, а потом  – казенный голос по мобильному сообщил, что утром умер дядя Саша. Паника, судорожные попытки добраться до глуши, где дядя снимал дом, организация похорон и поминок. Все происходило так быстро, что Ирина только сейчас поняла: дядя Саша действительно умер. Это он лежит в гробу в другом конце комнаты.

Вспомнилось утро. Ирина даже не удивилась, увидев на дисплее  номер дяди: в последнее время он звонил ей чаще обычного. Как и все старики, он любил поговорить. Часами мог рассказывать про неудачную фазу Луны, низко летающих ласточек, воглую кору на деревьях и прочие важные вещи. Он говорил долго, витиевато, и вклиниться в его монолог было невозможно.

Ирина досадливо смотрела на часы, но трубку не бросала. Она скучала по дяде, который когда-то заменил ей отца. К этому чувству примешивалась толика стыда: кроме Ирины никто из родственников с дядей Сашей не общался.



Ольга Мельникова

Отредактировано: 20.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться