Здравствуйте, я ваша няня, или Феям вход запрещен

Эпилог

Эпилог

– А здесь кабинет для приема гостей, – рассказывал управляющий, открывая передо мной тяжелую темно-коричневую дверь.

Сейчас мы находились на первом этаже небольшого особняка, что располагался в ближайшем от замка герцога городке. Собственно, через две улицы отсюда распластались руины выжженного дотла храма Матери Природы, из подземелий которого меня вытащил сам Себастьян.

Правда, я этого совершенно не помнила, как не помнила и последующие три дня, проведенные в бреду. Очнулась я уже здесь – в спальне на втором этаже особняка, но первым, кого я увидела, был, к сожалению, не герцог, а приставленный ко мне целитель. Он-то мне и рассказал о моем героическом спасении да о том, что я успела поведать в бреду.

– Вы действительно не из нашего мира? – с опаской осведомился пожилой мужчина, чьи виски серебрились сединой.

Но если бы я рассказала только это. За прошедшие три дня я приходила в себя и говорила, говорила, говорила, чтобы вновь уплыть в забытье. Ругала фей, звала герцога, искала проклятую «Чашу» и многое другое, что позволило Себастьяну составить полную картину моего нахождения в этом мире. По крайней мере, он посчитал именно так, не желая не то что выслушать мои объяснения, даже просто встретиться.

– И последнее, Ваша Милость, – провели меня по коридору второго этажа, вынуждая остановиться у небольшой картины, что висела на стене. На ней был изображен симпатичный водопад в окружении буйной растительности. – Здесь имеется общий сейф, где хранятся домовая книга, документы на право собственности и деньги на нужды особняка. К нему есть доступ только у вас и у меня. К вашему личному сейфу, кроме вас, доступа никто не имеет.

О да! Это было очень благородно со стороны герцога де Зентье. Сделав для себя какие-то выводы, он не просто купил мне особняк, поселив недалеко от себя, но еще и назначил мне ежемесячное содержание. Деньги лежали нетронутыми в сейфе в спальне и отчего-то злили меня.

Злило все, чем обернулась та злополучная ночь, когда я так порывисто, так необдуманно сбежала, а теперь не могла ничего исправить. Мне не разрешалось выходить из дома без сопровождения. Меня не пускали даже

за ворота герцогского замка. Мои письма не передавались, а мои просьбы о встрече игнорировались даже несмотря на то, что я по-прежнему оставалась герцогиней де Зентье.

Этот прискорбный факт, увы, исправить было никому не по силам.

– Спасибо, Гасий, – благодарно улыбнулась я за экскурсию. – Вы можете быть свободны.

– Пойду распоряжусь о чае для вас. Пусть накроют в саду?

– Это было бы замечательно.

Светлый дом, яркий цветущий сад, доброжелательные слуги и почти полная свобода действий. «Почти», потому что мое расписание на день было составлено не мной да и покинуть город я не могла при всем желании. Я была герцогиней де Зентье, а значит, не имела права сбегать из-под опеки супруга. Даже если этот супруг не желает видеть меня ни завтра, ни через месяц, ни через десять лет.

В первый день я только и делала, что пыталась пробраться в замок герцога, желая объясниться, рассказать все то, что скрывала. Сейчас эти тайны казались мне сущей глупостью. Я могла, я должна была сразу все рассказать, но стали бы меня слушать? Или заточили бы в казематах, как всех тех фей, которые не успели покинуть храм Матери Природы?

Хотя почему же не успели? Сбегая, Матушка Тез забрала с собой не только «Чашу Желаний», но и всех своих приспешниц, оставляя в храме лишь тех, кто имел толику силы. Она просто бросила их, посчитав балластом. Не захотела тянуть за собой молоденьких фей, а быть может, ей не хватило силы, чтобы открыть пространственный переход для всех.

Увы, сейчас уже не узнаешь, но, когда гвардия герцога ворвалась в храм, главной виновницы, как и артефакта, там уже не было и сопротивления им никто не оказал.

В этой ситуации радовало меня только то, что я сейчас пусть и находилась в тюрьме, но не в настоящих казематах.

Весь второй день после своего пробуждения я провела в истерике. Слезы лились ручьями, а я не могла перестать плакать, не могла заставить себя успокоиться. Весь мир вокруг казался мне черным, грязным, угрожающим. Я задыхалась без возможности дышать полной грудью. Я ощущала, как в клочья разрывается сердце. Как раны кровоточат, сжимаются, будто пронзенные чужими когтями.

Мне казалось, что для меня это все – точка. Что я больше не вынесу, не смогу, не встану. А зачем вставать? Зачем что-то делать? Зачем есть, пить, умываться и встречать новый день? Моя жизнь потеряла всякий смысл в этом чуждом и недоброжелательном для меня мире. Так зачем?

Третий день прошел под знаменем злости, чистейшей ярости. Поднявшись с утра, я привела себя в порядок, позавтракала и, согласно расписанию, отправилась на прогулку, но уже на ярких улочках города угнала собственную карету вместе с задремавшим кучером и примчалась к воротам замка.

Там я простояла до самого вечера, не сдаваясь под натиском увещеваний приставленной ко мне надсмотрщицы и кучера. Стояла под жутким ливнем, пользуясь тем, что ко мне – к герцогине де Зентье – никто не может прикоснуться.

Хмурые гвардейцы выслушивали все мои крики, испытующе глядели на то, как я пинаю забор, и даже слова не сказали, когда я нагло и бессовестно вытащила у одного из них из-за пояса кинжал, которым безуспешно пыталась расковырять магический замок на воротах.

Стоит ли говорить, что к тому времени, когда мои силы уже закончились, но меня все еще не покинуло упрямство, недалеко от ворот собралась толпа зевак. Но даже тогда герцог не вышел. Каким-то образом гвардия получила приказ разогнать балаган, но не его причину. Причина – то есть я – сидела на пеньке и осматривала окрестности на наличие длинной крепкой палки, чтобы перепрыгнуть через забор.

– Если ты не хочешь меня больше никогда видеть, то имей хотя бы честь сказать мне это в лицо! – кричала я воротам густой ночью.



Дора Коуст, Любовь Огненная

Отредактировано: 07.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться