Здравствуйте! Я ваше чудо!

Глава 4. Ночка бывает веселенькой, далеко не всегда в том смысле, в котором принято о ней думать…

Правильный эльф откланялся ближе часам к четырем утра. А вот неправильный остался. Оно и понятно - комната ведь его, пусть и оккупирована бессознательной мной. Хотя… Не верится как-то, что во дворце не нашлось лишних покоев. Значит, из принципа.
Сидит. Разглядывает. И от пристальности интереса, хочется натянуть перинный курган на макушку, чтоб отделаться от ощущения, что каким-то образом этот странный индивид улавливает мое нахождение рядом. Чувствую себя любительницей позаглядывать в чужие окна с помощью бинокля в поисках пикантных сцен. А еще самую малость спящей красавицей – вот потянется сейчас с поцелуями. Я ведь угодила как бы в «сказку». Только какую-то страшную. Словно в оригинал Братьев Грим без адаптированного перевода для малышей. Помнится, там девица очнулась уже брюхатая, а зная наклонности зеленоглазого болтуна…
Нервно передернув плечами, я обосновалась на подоконнике, готовая, если нужно глаз не спускать с белобрысого принца, чтоб он не удумал чего недоброго.
Так прошел ещё час…
Чарчер сидел, держал мою безвольную ладошку и… вздыхал. И как-то на редкость осуждающе что ли. Впрочем, я его понимала – наказали парню следить за состоянием незваной гостьи, чтоб, если что, бить тревогу. А оно ему нужно?
Не походил венценосный отпрыск на самоотверженную сиделку. С какого ракурса ни посмотри. Уж у меня нашлось время поизучать паршивца, еще раз отметив, что, несмотря на некоторую дисгармонию внешности, к которой привыкло моё восприятие – был он во всем хорош, как монетка новой чеканки. Так и тянет попробовать на зубок – настоящий ли?
Впрочем, дурная затея деньги в рот класть, неизвестно в каких грязных руках они до этого побывали. И думаю, с высочеством та же история…
Небо начинало потихоньку светлеть, словно с красной яркой лампы, медленно неспешно стаскивали пыльный абажур, явив моему взору предрассветные пейзажи королевского замка. Парк, утопающий в зелени, где-нигде сменивший свои пристрастия цветовой гаммы на желтый, горчичный, тыквенный, темно мандариновый и алый. Остриженные газоны, замысловатыми шахматными клетками, покрывающими пол, пестрели палитрой астр, хризантем и георгин, будто сочными мазками красок. Дикий плющ, вальяжно обосновавший северную стену, укрывая её от ветра и тумана. Далекий холм, с лесной опушкой, за которой только угадываются то ли очертания реки, то ли и вовсе оптический обман иллюзиониста-неба.
 Красиво. Драные балетки! Неописуемо просто!
Продолжать и дальше делать вид, будто мое воображение способно на этакие художественные зарисовки становилось все затруднительней. А от того беспокойней. Неужто и правда, меня угораздило? Да, в той земной жизни я и сама по себе замечала множество странностей и отличий, порождающих отчуждение и ощущение одиночества среди толпы, но… Не до такой же степени!
Хаос, творящийся в голове, порождал круговерть всевозможных предположений, одно другого хуже и… Наверное, состояние мое все же действовало на тело, поскольку тому в очередной раз поплохело. Та я, которая лежала сейчас на кровати, с силой стиснула зубы и мелко, едва уловимо затряслась, словно бы меня мучительно-медленно опускали в чан с ледяной водой. И не для того, чтобы дать организму привыкнуть, а скорее, чтобы каждая клеточка его промерзла насквозь, сродняясь с низкой температурой.
Естественно, неправильный эльф это заметил…
- Этак ты околеешь в конец, - сказал хмуро и тыльной стороной ладони дотронулся сначала до моего лба, а после и до щеки. – И меня заморозишь, - пожаловался.
В его словах имелся определенный смысл, поскольку морозные узоры на окнах с внутренней стороны, при палящем камине явно давали понять, что в помещении и впрямь не комфортно. Мягко говоря.
- Твоя проблема в том, что ты отказываешься принять ситуацию. Поверить… - начал беседу то ли со спящей мной, то ли с тем моим состоянием, в котором сейчас пребывала (я так и не смогла до конца разобраться, знает он о моем присутствии или нет). – Мне сложно представить себе немагический мир, - усмехнулся он тем временем, заговорив тише, заставляя прислушаться. – Однако он вполне справился с задачей непросто изуродовать твою ауру, но и в целом обеспечить тебя магической неграмотностью.
Я фыркнула. Не то возмущенно, не то обиженно. Ишь ты, неграмотность… Можно подумать. Да уж, у меня в детском доме не наблюдалось личного штата из педагогов, но учебу я никогда не запускала.
- Злишься? – словно прочтя мысли, заключил зеленоглазый баловень. – Напрасно. Это я к тому, что твой кругозор слишком узок для того, чтобы ты по-настоящему смогла принять свою суть. Впрочем… - протянул вдруг загадочно, и на устах его расцвела воистину шкодливая ухмылочка, заставившая насторожиться. – При желании его всегда можно расширить, - возвестил «очень» информативно, еще и подмигнул этак заговорщицки, совершенно не беря в расчет того факта, что желания у меня никакого не наблюдалось.
Ни малейшего!
А после встал, окинул комнату оценивающим взором, будто к чему-то приноравливаясь и… Принялся за запонки.
Мне вот отчего-то совсем его действия не понравились!
Что ж ты задумал, пакость этакая?! Хотелось возмутиться в голос, но все что я могла - с досадой ощущать, что как только белобрысый балабол разорвал контакт ладоней, опять сделалось холодно. Практически невыносимо просто. И это настолько притупляло прочие эмоции, что страх сквозил, словно древняя рама форточки – малозаметно, но неприятно.
- Заодно и согреемся, - практически промурчал, (нет, серьезно! Я в жизни такого самодовольства в тоне не слышала, хоть и попадались мне типчики разной степени передоза в своей неотразимости) продолжая оголяться венценосный извращенец.
А как еще назвать индивида, решившего надругаться над бессознательным телом?
Кулаки сжались с силой, когда мерзавец специально неспешно потянулся к ширинке на брюках. Глаза его бесстыжие при этом блестели поистине триумфально, левая бровь издевательски возвышалась над правой - дразня, а нижняя губа была слегка прикушена, стараясь скрыть ухмылку. 
Но странным образом, это все равно не вязалось с образом насильника. Чувствовался подвох во всем его поведении. Однако паника не дала додумать дельную мысль. Инстинктивно я бросилась защищать свою оболочку (даже приблизительно не представляя, что собираюсь предпринять) и…
Застыла на полпути, пораженно прошептав:
- Святые барабашки, вот это котзилище!
Ведь поразиться, в общем-то,имелось чему…
Прямо на моих глазах, полуобнаженный парень неподвластным логике образом, с плавностью нагретой ртути, казалось бы, перетек в огромного, белоснежного с черными пятнышками-перышками, пушистого кота. Причем – дикого! В смысле, относящегося к разряду хищников. В барса? 
Если бы челюсть можно было уронить в этот момент, поднимать бы её оказалось бессмысленно. Она бы разбилась вдребезги! Подвластная высшей степени ошеломления, граничащего с шоком и природным ужасом перед когтисто-клыкастой угрозой.
У меня, казалось, от полноты чувств даже пульс остановился, чтобы лишний раз не выказывать присутствия. И пусть эта махина вела себя пока что смирно, я не обманывалась. Да, там же одна лапа размером с моё лицо! И это со спрятанными «лезвиями»…
- Хорошшшая киса, - просипела я потерянно, когда его высочество - совершенно неправильный (как минимум в квадрате!) эльф, уселся возле постели, подвернув под задние ноги хвост, и принялся обнюхивать мою безвольную ладонь.
Что характерно – щекотка дыхания, выпускаемого большущим розовым носом, ощущалась тоже весьма доходчиво! То есть шанс, что я ничего не почувствую, если меня этот скрытый оборотень начнет жевать, скончался в агонии осознания наихудшего варианта.
- Надеюсь, у тебя выдался сытный ужин, - практически ни на что не рассчитывая, проговорила панически.
Барс в ответ смешливо фыркнул (словно мог услышать терзания) и потерся усатой щекой о мои костяшки, специально мазнув кончиком клыка по беззащитной коже.
Не больно, но явственно демонстрируя возможности.
- Ах ты ж, тролль лохматый, - проронила встревоженно, не до конца уверенная, что мой «суповой набор» и впрямь не заинтересует зверюгу, в которую обратился принц.
Может, ему нравится в качестве перекуса косточки помусолить?
Час от часу не легче. То мне казалось, что самое страшное, что мне грозит, это или замерзание или поползновения на мою безвольную персону, а теперь… И вовсе лучше не думать!
А вот глаза у белобрысого говоруна остались прежние – зеленые, наглые и смеющиеся. Правда, теперь они имели интересную белую пуховую окантовку вокруг более темной шерсти, однако выражение морды красавца это ничуть не портило. И уж, тем более, не внесло преград для осмысления живой мимики. На самодовольной кошачьей харе прямо-таки легко угадывались все его подлые мыслишки на мой счет!
- Не боишься, что застряну в глотке? – осведомилась наигранно бесстрашно, иррационально восхищаясь великолепием грациозного хищника.
Определенно в таком формате мне паршивец импонировал, куда как больше.
И пусть он не мог меня услышать (по крайне мере старательно делал вид!), но я продолжала разглагольствовать именно вслух, то ли от нервной встряски, то ли просто, чтобы хотя бы самой себе не казаться мертвой.
Тем временем, Чарчер Сейхери коротко низко мяукнул, что получилось вовсе и не мило, (уж с таким-то тембром!), а после взял и предпринял попытку пробраться башкой под ворох покрывал.
С первого раза у него не вышло. Отсутствие рук в животной форме, слегка затруднило ему задачу, но… Упорности принцу явно не занимать, потому расковыряв таки себе лаз, огромный пушистый хищник, ловко запрыгнул на свою кровать, практически скрывшись под одеялами.
На свободе торчала только задняя правая лапа и кончики ушей.
Сходство с курганом, под которым, судя по всему, я все же обрету вечный покой, стало почти сто процентным!
- Есть на ночь вредно, - констатировала сипло, поскольку почувствовала, как нечто тяжелое (подозреваю, не малых размеров туша оборотня!), но бесспорно, горячее (а я от треволнений даже позабыла, что практически окоченела от подступающего холода) частично умастилось на мне сверху, сдавив грудную клетку, отчего дышать стало проблематично.
Шею защекотало жаром частого дыхания, а по телу разлилась вибрация, словно меня обложили сотней сотовых телефонов, зазвонивших одновременно!
- Ты что это там так подозрительно довольно мурчишь? – поинтересовалась настороженно, - когда миновало минут десять неясного ожидания дальнейших действий наследного болтуна.
Тот не спешил вгрызаться мне в шею, или раздирать живот.
Лежал, мурлыкал, как электромотор на надувной лодке и… бездействовал!
А незнание целей любителя походить голышом, мягко говоря, напрягало!
Ответа, естественно, не последовало. Да и к лучшему, наверное. Для сознания увидеть, как «условно» человек оборачивается в животное, уже стресс, а уж если еще и говорящее… Хотя, голь на выдумку хитра. Чего только не примерещится в состоянии аффекта? Вот только с каждой, пройденной в этаком чудаковатом бреде, миной, я все больше осознавала – хвататься за этакое объяснение, все равно что черпать воду из пробитой лодки друшлаком. Все одно придется потонуть в осознании реальности.
Совершенно новой и принципиально отличающейся от всего, к чему я привыкла – реальности. И пусть не в моем характере пугаться сложностей, но… Принять вероятность того, что я взаправду оказалась в другом мире, да еще и другой расы, чувствую, окажется непростой задачкой.
Наверное, я даже должна сказать спасибо бойкому эксгибиционисту за наглядную демонстрацию волшебства. Это несколько примирило с происходящем, несмотря на эмоциональную встряску. А еще… Под боком с такой мягкой, пушистой, трескучей, как костер, и такой же горячей грелкой мне стало почти хорошо. Да настолько, что веки незаметно потяжелели и «кома в коме» погрузилась в благословенную темноту и тишину.
******
От сирины Вьюги забавно пахло подснежниками. Теми, что прячутся под снежной опушкой, готовые вот-вот встретить весну своим цветением (наверное, материнское наследие сказывается, разбавив зимнюю кровь принцессы метелей). И пусть в народе вещают, будто благоухать они не способны, я-то знаю, что это невежество обделенных оборотническим обонянием. А еще, ноздри неумолимо щекотало запахом пряников с ванилью и корицей, которые обычно пекут к празднику Нового Времени.
Мой тотем барса просто- напросто одурел от шибанувшего по носу стойкого аромата выпечки и цветов! Да и в целом, зверь вел себя поистине неприлично и едва ли не закатывал глазищи от восторга, наконец получив возможность подобраться к маленькой фее вплотную.
Все как-то резко вышло из под контроля!
И обычно подвластная воле ипостась (а у оборотней с этим строго), напрочь отказалась выполнять команды разума!
Я ведь только собирался продемонстрировать Дарине наглядно то, что она, повидимому, собралась отрицать до последнего, а именно – реальность магии. И уж точно не предполагал лезть к ней в объятья, но… Барс рассудил иначе.
И на все мои угрозы свернуть ему хвост, реагировал разве что вялым подергиванием упомянутой конечности!
Стоит ли говорить, насколько это обескуражило и возмутило одновременно?
И уж тем более, я никому и никогда не признаюсь, что мог бы повлиять на произвол, просто вернувшись в привычный облик, но…
Я лежал, грел притихшее сказочное создание, чье дыхание рядом с теплой пушистой кошкой, спокойно выровнялось, показывая, что фейрина, наконец-то, и впрямь уснула и… недоумевал. Зачем это мне? Откуда вдруг такая стойкая потребность оберегать и поддерживать не то чтобы малознакомую, а в принципе вовсе незнакомую девушку, угодившую в неприятности. Нет, я, естественно, не был черствым и бездушным брюзгой, которого не тронула бы ситуация – «барышня в беде». Однако же, логические рамки были мной несколько превышены и не понимать я этого не мог.
А стало быть, все, старина Чарчер, куда как сложнее…
Именно за этими незавидными думами меня и поймала врасплох родительница, прокравшись в комнату вместе с солнечным светом.
Состояние полудремы сдуло, будто ветром! Впрочем, и я не стал задерживаться на постели, сиганув на пол, приняв, подозреваю совершенно идиотский вид, дескать – тебе дорогая родительница все примерещилось и вовсе я не лежал сторожевым псом у ног спящей красавицы. Благо, перекидываться сразу не стал. Ибо на кошачьей морде досада так просто не читается, а щеки и вовсе не краснеют в смущении.
- Тише! Тише,  кошкин хвост, не разбуди! – шикнула на мои действия маменька, отмахиваясь от любимого сына, словно от противно зудящего комара.
Я оскорбился. Честно. И глухо рыкнув, демонстративно отвернулся к окну. Но что примечательно тотем мой и не подумал сдвинуться с места, продолжая действовать на нервы этакой несвойственной преданностью сирине-боевые пятки. Ещё и заворчал на меня внутренне, чтоб я не мешал ему блаженствовать!
Оборзел окончательно!
 Это стало последней каплей в нашем противоречии и я все же вернулся в человеческий облик, как говорится - от греха подальше! Так оно как-то сподручней противостоять необоснованным порывам.
- Разбудишь, её как же, - пробубнил, выдерживая возмущенные нотки, но все же тихо, посмотрев недовольно с какой трогательной улыбкой моя родная мать поглядывает не на меня, а на совершенно чужую личность.
Ну, конечно. Уже приноравливает к будущей невестке! Небось и мерки мысленно снять успела на платье свадебное.
Хоть Чейз ей (сам того не зная) удружил.
И снова в душе зашевелилось, заскреблось неприятие ситуации. Причем, коготки у него на зависть любому барсу будут!
- Да уж, ты у меня всегда отличался повышенной толстокожестью, - тут же нашла новый предлог укорить отпрыска Илайяра Сейхери. – Девочка пережила такой стресс. Измучилась. А тебе не капельки её не жаль!
- Интересненнько получается… - сам не понимая отчего отреагировал на нападки, начав привычно иронично ерничать. - Кто больший стресс пережил, еще разобраться надо. Я, может быть, вообще морально травмирован. Просто врождённое воспитание и сила духа не позволяют мне этого выказать.
- Вот же… баловень, - фыркнула самая важная женщина в моей жизни, привычно напуская на себя грозный вид, впрочем, прекрасно зная, что я не обманываюсь и не впечатляюсь. – С тобой стало совершенно невозможно разговаривать!
- Может быть, потому, маменька, что вы выбираете не те темы? – хмыкнул насмешливо, расправляя плечи, не спеша натягивать на них рубашку. Мышцы после оборота ныли и требовали возможности размяться.
- А какие надо? – в свою очередь родительница тоже не преминула ответить с толикой сарказма. – Где в столице открылся новый игорный дом или какие выдающиеся формы у дебютантках в нынешнем сезоне?
- Это было бы… - специально выдвинул нижнюю губу вперед в знаке одобрения, - ново с твоей стороны. И, чего уж скрывать, весьма занимательно.
- Когда ж ты уже у меня вырастешь? - закатила глаза правительница Рандии, преодолела разделяющее нас расстояние и привычно потрепала меня по макушке. Щека против воли потянулась за лаской. Вот уж чьи объятья мне не надоедают - так это её. – Впрочем, о чем это я? Для меня ты навсегда останешься маленьким юрким хвостиком, который до четырех лет не выговаривал букву «р» и очень грозно на всех «лычал».
- Зато теперь с этим проблем нет, - улыбнулся мягко, не предпринимая попытки вырваться из нежных рук. – Не поверишь, на моих студентов даже рычать не нужно, они отчего-то все и без того бледнеют и заикаются. А это ведь только начало года…
- Даже не сомневаюсь, - хихикнула мама и все ж таки вернулась к крамольной теме – а именно попытке сделать из меня достойного члена правящей четы: - Чарчер, я могу рассчитывать на то, что ты отнесешься сознательно к возложенной на тебя миссии?
- Ммм, звучит многообещающе. А еще порождает желание заранее отказаться, - обортническое чутье еще никогда меня не подводило и как никогда голосило, что хорошего от родительских просьб ожидать бесполезно.
- Перестань, родной. Ничего сверхсложного от тебя не потребуется.
- И все же?
- Просто стань чуть более благосклонней к нашей гостье. Ты же умеешь быть милым и обходительным, когда тебе это нужно…
- Да, но вся беда заключается в том, что в данном случае мне это категорически не…
- У неё здесь никого нет, сын. Более того, она дезориентирована информационно. Не знает банальных, привычных нам всем мелочей. И ей предстоит нелегкий путь в сжатые сроки освоиться до такой степени, чтобы ничем не выдать свою инаковость. Ты же понимаешь, что принадлежность к фейри Дарейне безопаснее всего скрыть? А это очень непросто. И наш с отцом моральный долг помочь ей в этом…
- Угу, именно поэтому вы решили переложить его на меня?
Да, я злился. Барс внутри заходился от восторга, что у него будет возможность и дальше проводить побольше времени с принцессой вьюг и метелей, и сие бесило лишь сильнее! Почему именно мне нужно возиться с невестой братца?
- Отцу показалось, вы сумели найти общий язык и…
- Ему действительно показалось, - заключил резко, перебив попытку матери подобрать подходящий аргумент.
- Ты первый, кого меленькая фейрина встретила в нашем мире, и интуитивно девочка станет тянуться именно к тебе.
- Она не птенчик, который только вылупился из гнезда, а я уж точно не наседка!
Ей ведь невдомек, что все это может плохо кончиться. Для меня.
- Чар… - произнесено с укоризненной добротой.
Этакой, от которой действительно становится совестно. А оттого тошно, потому что я понимаю, что отказать не выйдет, как бы ни хотелось. Однако продолжаю отнекиваться из последних сил.
- У меня практические занятия у экспериментаторов со второго курса. И лекции у водников по классическим атакующим заклятиям.
- Подождут твои занятия одну недельку. Хотя бы пока Чейз не вернется из Верберии. Ты же знаешь, что с гномами договора заключать дело кропотливое и чего скрывать неблагодарное. Хоть так, хоть этак, но облапошат.
И сказано с таким сочувствием… Я едва ли зубами не скрипнул. Бедненький наш дипломат! Трудится аки пчелка на поле подсолнухов. Один я в этой семье дурью маюсь. Преподавательской.
- Не подождут, - цежу разражено, не зная, чем задет сильнее: тем, что его достижения всегда ценились сильнее или тем, что снова себя ощущаю этакой заменой, словно пустышкой младенческой вместо… хм, не суть. – Видишь ли, все остальные преподаватели с группой магического новаторства связываться отказываются. Слишком не скованные правилами ребятки там подобрались. А у меня к ним особый подход.
- Это какой? Пакостничать впереди планеты всей? Или вместе устраивать пирушки? – вот теперь Илайяра Сейхери и сама заговорила поехиднее моего. - Что, думал, я не осведомлена о том, как вы в Аурельском лесу свадьбу у нечисти справляли?
- Благие дела – они такие многогранные, - задрал повыше подбородок, не желая выдавать смущения. – И вообще, я тогда ещё сам студентом был, так что имел полное право пить кровушку руководства академии мелкими глоточками.
- Можно подумать, ты сейчас этого не делаешь, - фыркнула мама насмешливо. – Волину каждый раз есть на что пожаловаться. Говорит, на редкость бестолковый племянник ему попался. Впрочем, когда приходит черед скупой похвалы, он с такой же легкостью заявляет, что ты у нас молодое педагогическое дарование и вообще уродился весь в дядюшку. А что до благих дел… Тут ты совершенно прав. Вот и проверни ещё одно. Дарейне очень пригодится надежное плечо рядом, пока она не избавится от магической хромоты. Кому как не тебе блеснуть азами истинного хранителя знаний?
- Угу, тем более, если учесть, что других кандидатур в виду секретности дела попросту нет? – осведомился иронично.
- А вот проницательностью ты точно в папу, хвостик, - лучезарно улыбнулась правительница Рандии, пощипав меня по щеке, которую от этакой ласки разве что судорогой не свело! – Я знала, что смогу на тебя рассчитывать, - поведала одобрительно, даже, в общем-то, не дождавшись согласия, и так же стремительно откланялась, оставив после себя чувство близкое к обреченности!
******
Дни тянулись… как резиновая жвачка, запутавшаяся в волосах, пущенная в затылок добрыми детдомовскими «друзьями». Помнится, меня тогда остригли практически налысо, потому как выковырять мерзкую липкую розоватую дрянь полностью было невозможно.
Сколько уже прошло с момента незабываемого, гипотетического возращения на «родину»? Три дня? Состояние мое при этом выдалось стабильно бессознательным. На меня то и дело накатывал жуткий холод, от которого не спасали ни одеяла, ни снадобья с растирками, принесенные правящим эльфом, неизменно качавшим головой и печально вздыхавшим. Тогда белокурый баловень вновь обращался в зверя, и устраивался рядом, неизменно возмущенно фыркая на родителя, стоило тому отметить, что мне становится лучше…
Делал он это так забавно, что не мог не вызвать улыбку у той меня, что продолжала слоняться призраком по комнате. Она же стала для меня и клеткой, потому что покинуть её пределы, чтобы например, погулять по коридорам дворца не выходило. Тело тянуло как якорь, увязший в глубинах песчаного дна.
Впрочем, нельзя сказать, что я так уж скучала в компании третьего Рандийского принца. Он оказался действительно увлекательным рассказчиком в те моменты, когда рядом не наблюдалось его родителей. А может быть дело в то, что все услышанное слишком ново?
Так, я узнала, что Рандия изначально принадлежала исключительно эльфам, и что те – на редкость высокомерные снобы (забавно услышать такую характеристику от одного из них, пусть и на половину), не жаловали прочие народы и народности, больше прочих. Хотя, нужно признать, и остальные расы страдали некоторой замкнутостью и нежеланием идти на уступки друг другу. За что и поплатились… Все и разом.
Теперь же на территории Пятигранной Короны мир и благодать, каждый может селиться, где ему вздумается, общаться с кем ему хочется, учиться, влюбляться и веровать по тому же принципу. Сплочение принесло множество плюсов и выгод и новую атаку андрогинов, которая произошла не так уж и давно, а именно прошедшей весной, маги королевств с потерями, но выдержали.
В общей сложности информации было столько, что у меня непременно бы пошла кругом голова, если бы могла, конечно, оторваться от подушки.
Чего только стоит упоминание нечисти и нежити, которой здесь оказывается водится в превеликом множестве и разнообразии! И главное вещал о ней зеленоглазый болтун с особой гордостью, словно с подтекстом говоря – вот как тебе повезло. Заживешь теперь, не соскучишься!
А довод, что я и раньше на грусть-тоску не жаловалась, я высказать естественно не могла.
Зато Чарчер продолжал вести своеобразный «диалог» за нас двоих вполне успешно…
- Без изменений? – эту светловолосую, с раскосыми зелеными глазами и царственной походкой женщину я узнавала загодя. Не знаю отчего, но Илайяра Сейхери, как я успела убедиться - горячо любимая родительница принца, словно привносила с собой свет и тепло, таким мощным потоком, что меня едва ли не сшибало с ног, еще до того как дверь откроется.
А уж, сколько в ней каждый раз находилось энтузиазма и не растраченной материнской опеки… Любитель покрасоваться в чем его мать родила только успевал уклоняться от нежностей и ласк, пытаясь держать вид взрослого и самостоятельного индивида, но… Все эти попытки были заранее проигрышными, однако от того еще более потешными.
Мне нравилось наблюдать за ними. В душе каждый раз разгорался маленький огонек, который пытался осветить дорогу назад – в мир реальности. Но, к сожалению, очень быстро гас…
- Как видишь, - устало проговорил светловолосый баловень, тоже почувствовавший материнское приближение и заранее спрятавший книгу по истории, которую до этого читал.
Вслух. Мне.
Как я успела убедиться, при родителях принц стеснялся выказывать своё высочайшее расположение. И вообще всячески демонстративно тяготился надобностью со мной сидеть.
Это было… обидно. Иррационально, потому что умом я его прекрасно понимала и более того, такая модель поведения являлась понятной и знакомой. Однако контраст отношения немного оглушал, и я сама каждый раз поначалу внутренне напрягалась, стоило кому-то зайти, чтобы подготовиться к переменам настроения высочества не так болезненно. 
- Что же это такое… - тихо и встревоженно прошептала правительница Рандии, по-простецки усевшись на край кровати и погладив меня по ладони. – Ну же, девочка, возвращайся к нам. Нельзя так долго бродить по черте граней. Ни к чему это тебе.
Как будто я против! Знать бы еще, как?
- А я давно говорил, нужно подключать Вулфина с его штатом целителей. Такая долгая магическая отключка чревата и… К рыхту, эту конспирацию! Она же тает на глазах!
Ох, похоже на искреннюю тревогу? С чего бы это высочеству ТАК за меня беспокоиться? С другой стороны, мне бы тоже было неприятно, если в моей кровати кто-то собрался окочуриться.
- Чари - хвостик, ты же прекрасно понимаешь, что сейчас все зависит исключительно от её желания вернуться, - миролюбиво заключила правительница Рандии, и как я понимаю тоже оборотница, потому что острых ушек у неё не наблюдалось. – Жизненные силы в неё вливает папа. А остальное… Не поможет здесь не один целитель, - договорила женщина и вовсе тихо, уставившись в окно, на подоконнике которого я уже скоро гнездо совью не иначе.
- Значит она сама… - начал зеленоглазый говорун насуплено, но был перебит матерью.
- Она пытается проложить тропу в тот другой мир - привычный ей и понятный. Вот только более короткая дорога, не всегда верная. Дарина плутает в мире тонких материй и зыбких потоков и пока не найдет нужную нить реальности, не вернётся. Ей бы проводника… Но элементали откликаются так редко, - договорила она и вовсе расстроенно.
Это не было правдой. Вернее не совсем. Да, возможно я предпринимала попытки представлять себе общежитие, вспоминая все мелкие детали, вплоть до желтоватых пятен на потолке, оставшихся на память после того, как соседи сверху решили сушить вещи прямо в комнате, но какое это имеет отношение к тонким потокам и материям? Вот она - я здесь, с вами! И если вы не способны этого понять, то какие же вы тогда волшебники? Не той, видите ли, я иду дорогой? Угу, от постели до окна и обратно! Гнев, танцующий танец с отчаянием, холодным клинком рассёк воздух, и показалось, что морозные дорожки, расчертившие окна, перебрались на стены, обшитые не то тканью, не то еще чем-то, зазмеились по гобеленам и картинам и льдистой коркой покрыли пол.
- Я, безусловно, могу ошибаться, маменька, но по-моему сирина Снежинка с тобой не согласна, - спокойно пронаблюдав за изменениями в интерьере своих личных покоев, заключил венценосный отпрыск иронично.
- А девочка-то с характером, - проигнорировав ухмылку сына, посмотрела на меня по-новому Илайяра Сейхери.
- Еще с каким, - счел нужным хмыкнуть третий рандийский принц. - Она и в бодрствующем состоянии не сахар, а уж в таком…
Вот. И не стыдно же. А ведь говорят еще, что о покойниках или хорошо, или никак. И нет, у меня нет желания причислять себя к мертвецам, но пора взглянуть правде в глаза – помощи ждать не приходится, а сама я слишком чужда этому миру, чтобы он меня действительно принял.
- …впрочем, что до элементалей, то тут ты, сиятельная правительница, подсказала мне весьма дельную мысль, - договорил белобрысый повеса задумчиво. Прочертил круг в воздухе, растопырив и согнув пальцы, словно вынимая кусок пространства видимый лишь ему. И словно фокусник с пресловутой шляпой, выхватил из ниоткуда голубя! Только какого-то прозрачного что ли? Будто бы сотканного из тумана или дыма.
Я глупо открыла рот, понимая, что, наверное, никогда не привыкну к такого рода сюрпризам. Но тут же снова его захлопнула, мрачно сообразив, что не факт, что вообще придется к чему-то приспосабливаться…
Тем временем, призрачный голубь, которого в отличие от меня видели все, закрутил пытливой головой и заворковал, так отчетливо и реалистично, что если закрыть глаза я совершенно точно решила бы, будто птица настоящая! Затем умостился поудобнее в ладони остроухого фокусника и замер уставившись на создателя в немом ожидании.
Венценосный отпрыск притянул руку поближе к лицу, и дотронулся лбом к голове пернатого, застыв на бесконечную минуту. Видимо общаясь с птичкой ментально. А после, резко взметнул ладонью, заставив голубя потерять устойчивое положение и взлететь. На что тот, последний раз громко курлыкнул, просочился сквозь оконное стекло, (как будто его там и не было) и скрылся из видимости в солнечных лучах.
Мне осталось только проводить его немигающим взглядом. 
- Кому отправил вестника? – с любопытством поинтересовалась Илайяра Сейхери, больше заинтересованная адресатом, чем способом отправки.
Оно и понятно, для них, видимо, такой способ общения относится к разряду «эка невидаль». Впрочем, думаю, я бы тоже смогла их удивить чудесами техники своего мира, но как то не додумалась перед сном зажать мобильник в руке. Да и… Сдался он мне в месте, где, подозреваю, нет не одной антенны.
- Да так, - повел неопределённо плечом принц, не желая сознаваться. И улыбнулся как-то на редкость тепло и одновременно с этим шкодливо, враз и меня заинтриговав адресатом.
- Ох, доиграешься, кошкин хвост, - проговорила родительница неправильного эльфа нарочито строго, пригрозив ему указательным пальцем. – Нельзя так с материнским любопытством в кошки-мышки играть. Тем более, что вот эту вот ухмылочку я распрекрасно знаю. Как и знаю ту, кому она адресована…
Хм, как-то я не предполагала, что адресатом окажется… «она»?
- Ну вот, маменька, сами все прекрасно понимаете, а на сына очередной поклеп наводите, - не смутился зеленоглазый болтун ни капельки под пристальным материнским осуждением. – И вообще, что-то вы порядком у меня задержались. Вас папенька там еще не потерял вместе со свитой? Мне право слово совестно отнимать ваше драгоценное время от дел государственных на свою скромную персону.
Ох, он её… Витиевато.
Брови правительницы Рандии возмущенно надвинулись на переносицу, руки скрестились на груди, выбирая позу протеста, а глаза не обещали отпрыску ничего хорошего.
- Шалопай, - припечатала она категорично, но что характерно с постели поднялась, собираясь и впрямь удалиться.
- Не без этого, - кивнул головой остроухий индивид. – Но смею надеяться, что любимый, - и улыбнулся этак лучезарно.
 Даже у меня на мгновение сердце ёкнуло, что удивило безмерно. С чего это оно? Я себе эту функцию напрочь атрофировала и отнесла к разряду бесполезных опций. Пусть лучше кровь тщательней по сосудам гоняет, а то я вон уже белого цвета лежу!
- Не знаю, не знаю, - тем временем деланно призадумалась женщина, направляясь к двери. Видно было, что выпроваживанием она крайне возмущена, но виду подавать не хочет. – У меня вас таких трое. Сам понимаешь, конкуренция и все такое.
- Я постараюсь затмить своих братцев хоть в этом качестве, - продолжая радостно ухмыляться, заключил уверенно третий по счету принц. – Вы же сами не раз говорили, что в ребячестве мне равных нет.
Этот комментарий оборотница предпочла оставить без ответа. Фыркнула только многозначительно и была такова.
А мы остались. Я, да принцевская улыбка, которая плавно сползла с лица своеобразной защитной маской, обнажив усталость, гуляющую тенями под глазами наполовину оборотня.
- Теперь остается ждать, - сказал он, посмотрев на мои закрытые глаза и криво усмехнувшись, добавил: - Терпеть не могу этого делать.
Да уж… Если ад и существует, то бесконечные очереди ожидающих, наверное, у них в числе первых пыток.
Я вздохнула и, спрыгнув с подоконника, забралась на постель к своей телесной оболочке, (как я только не пыталась с ней воссоединиться – и ложилась сверху и с разбегу запрыгивала! Благо времени прошло предостаточно) чтоб продолжить разглядывать принца с близи. Как говорится, не пойман - не вор, и вряд ли я бы позволила себе столь крамольное занятие, знай он об этом. А так… Изучать мимику парня тоже по-своему было увлекательно, и где-то я даже им любовалась, если уж не врать самой себе. Чарчер Сейхери, словно одно из полотен известного музея, можно засмотреться, однако ближе и доступней от этого он не станет.
Кем-кем, а дурой я никогда не была.
- Знаешь, принцесса вьюг и метелей, - от тихой реплики моргнула и вздрогнула, успев подвиснуть на пушистых ресницах, - чем больше ты тут валяешься, тем больше я склоняюсь к мысли, что тебе просто нравится роль бедной разнесчастной девушки, ни за что, ни про что обиженой судьбой.
Внезапно. Нет, правда, я даже опешила. И слишком резко выдохнула из легких воздух, словно он по пути мог вышибить из ушей и эти слова.
- А чего? – тем временем заломив светлую бровь, продолжил белобрысый мужлан, демонстративно разглядывая свои ногти. – Удобно так. Лежишь себе. Все тебя жалеют, беспокоятся. И проблемы, главное, решать не нужно.
- Ах, ты ж, лохматая скотина… - сама не знаю почему чужая бестактность так задела.
Меня ведь сложно смутить чьим-то мнением, а тут вдруг – бац, и кулаки сжались сами собой. Мне действительно не до шуток, а ему лишь бы в остроумии поразмяться!
Себялюбивое высочество, естественно, реплику услышать не мог, а вот холод, неожиданно остро воспринявший мои обиды за свои собственные, игнорировать оказалось сложнее. Длинноухому болтуну даже пришлось забраться на кресло с ногами, поскольку пол уже непросто серебрился инеем, на нем весьма угрожающе топорщились ледяные иглы!
Так тебе, оборотень недоделанный.
- Ой, вот только давай без демонстративных обид, - показательно поморщился неправильный эльф, словно на спор прожевал пол-лимона. – Я же вижу, что тебя всё устраивает.
Нагнулся, отломал один из льдистых наростов, попробовал пальцем насколько тот остер и переловим его пополам, иссушил прямо в руке. А следом проделал тоже самое и с полом. Со стороны, правда, выглядело так, будто мистер-высокомерие вдруг ослеп и в собственной тьме глаз беспорядочно шарит руками, чтобы нащупать хоть какой-то ориентир.
- Нет, не всё. Прежде всего, меня не устраивает твоя компания, - проронила холодно, хоть и понимала, что диалога между нами не выйдет. – То же мне - магистр Калиостро нашелся…
Сказать еще что-нибудь обидное не успела. Отвлек стук. Завертев головой, не сразу сообразила, что доносится он не от двери, а от окна. Еще бы, кому на такой-то высоте придет в голову взбираться по отвесным стенам!
Это вновь оказалась птица. Правда, на этот раз Ворон. Причем, именно с большой буквы, потому как был он просто исполинских размеров и стать имел до того горделивую, что даже как-то захотелось поклониться, или застыть в реверансе. Благо балетное образование позволяло сделать его правильно. Матово черный окрас с отблесками то ли синевы, то ли фиолетовыми сполохами, внушительный клюв, думаю при желании пробующий и человеческий череп, крылья, на концах оперенья размытые черными сгустками тьмы и потусторонний взгляд, нацеленный на белобрысого баловня.
 Тот, кстати, гостя был видеть рад. И позабыв об измывательствах над моим беззащитным состоянием, шустро, но притом сохраняя все свое принцевское достоинство, поднялся с кресла, в несколько шагов добрался до окна и отворив массивную раму, впустил визитера.
- Ну, здравствуй, Триур, - поздоровался радушно, как со старым знакомым. А может, так оно и есть. Откуда мне знать? – Спасибо, что быстро откликнулся.
Ворон в ответ легонько склонил голову, неспешно перебирая когтистыми лапами, прошелся по подоконнику, важно каркнул и уставился на Чарчера, насмешливо блеснув фиолетовыми очами.
Прям как в песне про коня, который косил лиловым глазом.
- Как чета Алых Фениксов поживает? – подставляя птице локоть, учтиво осведомился парень, уделяя все свое драгоценное внимание странному пернатому.
Вот как-то у меня не нашлось ни одного сомнения, что он разумен. А может, и поумнее некоторых будет!
Ворон в ответ что-то громогласно пророкотал, и я даже расстроенно выдохнула, до последнего надеясь услышать человеческую речь.
А кстати, почему я понимаю здешний язык? По всем законам логики, вряд ли русский так широко разросся, что добрался до других миров… Этот неожиданно важный и вместе с тем абсурдный вопрос (ведь это меньшая из моих проблем!) так меня занял, что я упустила из виду, когда двое «старых знакомых» подобрались к постели.
- И что же, Лианель вырвалась из-под опеки Демира? Ну, в её положении уже стоит проявлять меньше учебного энтузиазма. Хотя о чем я говорю – это же Фирсен! Её и рожать, наверное, с полигона заберут, - с какой-то затаенной нежностью и восхищением (причем, последнее странным образом отозвалось горечью на конце языка, словно вовремя не проглоченная таблетка левомицетина) продолжил беседу зеленоглазый болтун.
Видимо, проблем с пониманием ворона у него не наблюдалось. Триур, как оказывается, звали крылатого гостя, на замечания важно кивал и тихо не то каркал, не то посмеивался, оценив принцевский юмор по достоинству.
- А я вот видишь, всё никак не приступлю к преподавательской деятельности. Задержали неотложные семейные дела… - и сказано это с таким всеобъемлющим сожалением, что даже самый черствый сухарь в мире должен расчувствоваться и пустить слезу.
Но я ведь не совсем чтобы из этих мест, и сделана из другого теста, потому не прониклась совершенно. Эко он меня интересно охарактеризовал «делами». Как ещё докукой или обузой не обозвал. Хотя, это даже честнее.
Птица в ответ очень сочувствующе нахохлилась, а после взяла и повела клювом в мою сторону. Причем не в ту, где лежала моя бессознательная часть, а аккурат на меня – сидящую рядышком.
И что-то как-то неуютно мне стало вдруг и сразу. Аж, мороз пробрал потусторонний.
- Видимо, ты мою душу явился? – проворчала тихо, обхватывая плечи руками, но неожиданно оказалась услышана.
Триур разразился громким карканьем, больше всего напоминающим хриплый издевательский гогот.
- Да, приятель, ты совершенно прав. Вот он мой – личный коллапс, нахально устроившийся в покоях и не собирающийся их покидать. Как говорится, стоит только привести в дом продукты, а тараканы в нем заведутся сами. С женщинами таже история, - показательно опечаленно пожаловался зеленоглазый выдумщик на тяготы беззаботного бездельника!
- Очень лестное сравнение с тараканом, - проронила прохладно, не понимая, на что рассчитывает белобрысый болтун.
Пытается довести меня до белого каления, чтоб у меня по-тихому от злости тромб какой в сосуде лопнул, и я больше не мучила его своим присутствием, или этак своеобразно мотивирует на подвиг – взять и очнуться?
Хотелось бы верить, что второе…
Ворон на такое заявление, снова издевательски захохотал, и не думая делать вид, будто ему меня не видно! Потому как продолжал разглядывать он исключительно то место, где находилась я, тщательно отслеживая любые мои движения!
Я же, сохраняя внешнее хладнокровие, но не стерпев насмешки и радуясь, что хоть кому-то могу на неё ответить, самым постыдным образом взяла и скрутила птице фигу, еще и добавила, то единственное, что было подвластно памяти:
- Сгинь, нечистая!
И вот совсем не могла ожидать, что после произнесенного мою руку скрутит узлом дикого холода, (который будто весь разом перебрался в несчастную конечность, перестав истязать все остальное) пальцы покроются инеем, а в пернатого, еребравшегося на плечо принцу, полетело синее искрящееся облако!
Опасное такое, и даже на мой неискушенный магией взгляд, вполне себе угрожающее!
- Это что же… Я? – прошептала обескуражено, с усилием потирая руку второй ладонью, призывая кровоток вернуться в привычный режим.
Полететь-то полетело и даже добралось до цели, под моим потрясенным взором, вот только… Ворон расправил крылья и встретил враждебную синеву грудью, которая впитала в себя всё без остатка, словно новое платье пролитое вино и… Удовлетворенно и, как мне показалось, сыто каркнул, всем своим видом выражая благодушие.
Да нет же, эта птица еще и поклонилась мне издевательски благодарно!
- Неожиданно, - в повисшей тишине не менее изумленно вымолвил белобрысый говорун, рассматривая птицу, чьё иссиня-черное оперение словно приобрело морозную окантовку, которая, впрочем, его ничуть не смутила. – А я только хотел предупредить тебя, что сирине Вьюге палец в рот не клади, а то зацепит и голову…
Теперь он из меня и вовсе какого-то монстра сделал. Но… За произошедший конфуз действительно стало стыдно. И я уже хотела признать свою неправоту, как неправильный эльф продолжил:
- …однако ты и сам в этом убедился. И вот мне интересно, может ли твоя элементальная сущность поспособствовать моему от неё освобождению?
Получается, зеленоглазое высочество все ж таки раздобыло упомянутого Илайярой элементаля?