Здравствуйте! Я ваше чудо!

Глава 5. Игры разума

Меня держало… нечто? Оплетало и стягивало, так болезненно, что казалось вот-вот и вспорет кожу. И темнота-паутина явственно ждала, когда я дернусь, чтобы выпустить на охоту своего паука.
Это не может происходить на самом деле – шептало подсознание. Просто вредный, алчный ворон, что-то сделал со мной. Вот и мерещится всякое…
Но доводы разума блекли, дыхание из груди вырывалось рваными толчками и уже чудилось, как тоненькие хитиновые ножки моей погибели цепко прокладывают путь к добыче.
По иронии судьбы у меня теперь даже крылья имелись, делая сходство с бабочкой, угодившей в паучье логово лишь отчетливее.
Глупый-глупый мотылёк, не уж-то и впрямь поверил в сказку? В принца, который, несмотря на тягу к иронии, не лезет в карман не только за словами, но и за поступками, чем выгодно отличается от прочих встречаемых тобой парней? В возможность начать все заново, отпустив боль и лишения прошлого?
Звенело на периферии, отвлекая и заставляя лишь сильнее увязать в липких нитях, оказавшихся попрочнее стальных канатов.
Это сон. Муторный, кошмарный и безысходный. Стоит лишь открыть глаза. Но не выходит. Я прилагаю все усилия, однако веки неподъемны. Как в детском доме, где на конъюнктивит особо никто не обращает внимания, и за ночь ресницы склеивает гноем посильнее клея.
В какой-то момент не выдерживаю и с немым криком, начинаю барахтаться в вязкой темноте, силясь дотянуться до глаз руками. Выгибаюсь, отчетливо ощущая каждую натянутую мышцу, боясь, что вот-вот и они попросту лопнут. Балет, как ничто учит тонко чувствовать предел своих возможностей. Впрочем, как и переступать через него…
Но все усилия тщетны. Я словно, рыба, угодившая в маслянистое нефтяное пятно. Могу лишь бессильно открывать рот, в поисках вздоха. Хотя бы одного!
Карканье ворона слух воспроизводит не сразу. Я настолько оглушена паникой, что не берусь судить, что именно из какофонии тысячей вероятностей происходящего реально.
Но…
Словно в насмешку звук становится отчетливее, и мне даже мерещится, словно я чувствую колебания ветра от полета птицы! Хочется, одновременно надеяться на его помощь, и в то же время слишком свежо воспоминание о том, кто меня сюда утащил. Как бы алчный элементаль не оказался тем самым прожорливым монстром, от которого съеживается все моё подсознание!
Еще одно карканье. Совсем близкое. В сознание врывается чужая воля, ехидно припечатывающая:
«Бестолочь, я не питаюсь тощими оголодалыми цыплятами».
Хорошо, если так. И за бестолочь не обидно. Она ведь и есть. Неумеха. Неудачница. Недоразумение. Сколько нелестных эпитетов в кладовой моей самооценки? Ей приходилось сталкиваться и не стаким. И если уж чужеродное нечто, усиленно притворяющееся птицей, соизволит умничать то… Пусть себе. Только вот…
«Что?»
В этом заинтересованном вопросе бездна сарказма, но мне приходится задавить в зародыше гордость, которая в своей жизни о помощи просила раза два или три, особо не преуспев, и сипло выдавить:
- Помоги. Пожалуйста.
Собственный голос безмерно удивляет. Мне казалось, я уже не способна на связную речь.
«Не очень-то она у тебя и связная. И вообще, для принцессы народа фей ты на редкость неотёсанное создание. Впрочем… Исправит. Эльфийский полукровка из тебя вытряхнет все иномирские замашки».
Звучит многообещающе. Однако я сомневаюсь, что как только очнусь, (точнее, если очнусь!) то Чарчеру Сейхери еще будет до меня дело и…
В ответ Триур снова каркает хрипло и издевательски, порождая стойкое желание все же дотянуться до шеи птицы. Вот сейчас только руки освобожу!
«Давай-давай», - прилетает в ответ подначивание. – «Дела до неё не будет… Ишь, рассмешила старика! Не беспокойся, я прослежу, чтоб рандийское высочество не отлынивал от своей педагогической миссии».
Да я, в общем-то, и не переживаю на этот счет, собиралась ответить сердито, но… Перед самым моим носом отчетливо клацнул клюв и упражняться в пререканиях как-то резко расхотелось.
Все же мне пока все части тела очень даже дороги!
В голове опять раздался хриплый смех, а затем Триур преувеличенно ласково, как обычно санитар обращается к душевнобольному, прежде чем вколоть ему убойную дозу нейролептика, пророкотал:
«Глазки открой».
При всех моих сомнениях не повиноваться не вышло. Словно больше и не я ими управляла. Ресницы распахнулись так легко, будто только что я и не сходила с ума от невозможности оглядеться по сторонам. Впрочем…
- Да уж, лучше и дальше оставаться незрячей, - прошептала ошарашенно, не в силах «переварить» увиденное.
«И в этом твоя главная проблема» - раздалось в сознании уже привычно саркастично, однако я проигнорировала очередной выпад, попросту не обратив на него внимания.
Слишком реальность оказалась сбивающей с ног! Вернее… Сбивать было не с чего, поскольку я и так находилась зависшей в воздухе. Только удерживали меня не крылья и даже не паутина, а тугие, словно вены синие прутья, пробивающие грудь насквозь!
Руки, к которым тоже вернулась подвижность, затряслись, не в силах преодолеть страх и дотронуться до пришпиливших меня к воздуху то ли трубкам, то ли еще черт знаем к чему! Не помогла даже мысль, что я не чувствую боли и не вижу кровоточащих ран…
Замутило. Низ живота наполнился тягучей тяжестью, пересчитывающей внутренности. Я и дышать, наверное, перестала, страшась пошевелиться и сместить угрозу. Слишком уж она близко подобралась к сердцу.
С трудом заставила себя поднять подбородок и взглянуть на элементаля, который будто парил, расправив крылья.
- Что это? – выдавила сипло.
В конце-концов, мир граней, о котором разглагольствовала правительница Рандии, виделся мне несколько иначе. И уж точно не представлялся жгутами, распарывающими мою грудную клетку!
«Присмотрись», - не мигая, вглядываясь в мои глаза своими тускло светящимися фиолетовыми, ответил ворон.
- Ты прямо очень помогаешь, - не смогла подавить нервного смешка и…
Последовала совету. Пытаясь убедить себя в том, что если я до сих пор не скончалась в агонии, значит синие инородные тела, проходящие сквозь меня если и опасны, то… Шанс есть.
Это действительно походило на вены или артерии. Гибкие, прочные и пульсирующие. Будто разгоняющие по импровизированным сосудом жидкий азот, который слегка мерцал в хаотичных переливах. От того были они зверски холодны, но холод я ощущала обособленно, не испытывая дискомфорта.  
- Это… - догадка заставила все во рту пересохнуть от волнения и повторить сначала: - Это магия? Моя?
«Не уж-то сообразила?»
Выставил мои умственные способности в невыгодном свете вредный элементаль, однако под ожидающим ответа взором, продолжил:
«Верно».
Затем плавно, взмахнув крыльями так, будто ему это стоило великих трудов, Триур подался немного назад, и вязкая темнота, окружающая пространство вокруг нас дрогнула.
«Конечно, великих», - проворчал он натужно. – «Попробовала бы ты удерживать такой пласт материи. И все для того, чтобы одна недоверчивая особа, наконец, определилась».
Я не стала концентрироваться на его недовольстве. Просто потому, что теперь магические венозные сосуды, словно тысячи тонких переплетений пуповин направляли меня к двум огромным зеркалам и утопали в них, словно в расплывчатой водной глади.
С одной стороны взору открывалась уже познанная вдоль и поперек комната принца с самим высочеством, сидящим неподвижным величием, не сводящим с меня пристального непонятно чего ожидающего взгляда, а с другой… С другой, обернувшись назад, я увидела обеспокоенное лицо Маринки – соседки по общежитию. Единственному, пожалуй, человеку, которому не все равно, куда меня занесла  нелегкая. Но он был. Вернее – она.
- По-видимому, я должна сделать выбор? – усмехнулась вовсе и не радостно, посмотрев на птицу пристально.
Обычно окружающие не выдерживали такого моего внимания и стремились спрятать глаза. Однако элементаль излишком смущения явно не страдал.
«Именно», - констатировал Триур.
Причем, без единой нотки ерничества. Став вдруг тем, кем являлся на самом деле – древней, непознанной и сокрушительной силой.
Немудрено, что мой магический экспромт он впитал, даже не подавившись. Что такое капля, по сравнению с морем?
«А что такое море, как не все капли вместе?» - усмехнулся ментальный собеседник, обосновавшись в моей голове, как у себя дома.
Впрочем, стесняться как-то было поздно. Да и ситуация не располагала. Весь этот сиквел на пародию Сверхъестественного порядком затянулся. Пора возвращаться в реальную серую обыденность. Там где мне самое место.
Подумалось неожиданно с горечью. Но я оборвала собственные метания довольно жестко. Нашла о чем горевать. Зато все просто и понятно. И никаких тебе андрогинов, дивных фейри и острых ушей, идущих в комплект к смеющимся лукавым зеленым глазам…
«Полагаю, ты решила?» - насмешливо, определенно подслушав мою последнею не самую правильную мысль, уточнил ворон, продолжая висеть в пространстве на одном уровне с моим лицом.
- Да. Ты все расслышал правильно, - проронила спокойно, пытаясь уловить тень разочарования в фиолетовых отцветах очей элементаля.
«Воля твоя», - было мне ответом такое же убийственно спокойное, лишенное даже намека на эмоции.
- И всё? – уточнила, не скрыв растерянности.
«А что ещё?» - притворное удивление.
- Переубеждать не станешь? – и кто мне объяснит, почему на душе сделалось донельзя скверно.
«А поможет?» - ехидно уточнил пернатый, явно продолжая изощренно насмехаться. – «Ты не производишь впечатления сирины, легко меняющей собственное решение»
Поддел, так поддел. Ничего не скажешь. И отступать стало некуда. Действительно, что-то ты, Дарина, раскисла за три дня, да развела вокруг себя пустые надежды, что те круги на воде. Не о чем здесь и думать!
- И что дальше? – поинтересовалась ровно, желая поскорее закончить с этим.
«Руби», - прилетело в ответ лаконичное, но от того не менее насмешливое.
- В смысле? – даже моргнула, опешив.
«В прямом. Хочешь обратно? Тогда рви все связи со своим истинным домом».
Упоминание последнего, больно кольнуло где-то под ребрами, но я справилась с этим порывом, сохраняя внешнее хладнокровие. Стараясь сконцентрироваться на подоплеке сказанного. Рубить, значит? Оборвать все синеватые потоки, что протянулись от меня к дворцу правителя Рандии?
Вернее к… Так о белобрысом болтуне лучше не вспоминать.
Но словно издеваясь, стоило дотронуться до одной из прохладных вен, тянущихся к сказочной реальности, изображение Чарчера Сейхери словно сделалось объёмней и отчетливее!
И уж в высшей степени подло с его стороны стало, вдруг резко подняться с кресла, совершить несколько порывистых ходок туда обратно, будто бы парня терзала какая-то безвыходная проблема, на секунду замереть возле собственной постели, медленно на неё опуститься, а после взять и…
Непостижимым образом, но тепло его руки я ощутила даже здесь, откуда-то интуитивно догадываясь, что это невозможно.
И словно в подтверждении собственных мыслей в голове прозвучало изумленно-восхищенное:
«Ты смотри… Силен, поганец!»
Это странно, однако нехитрый жест участия и поддержки, буквально заворожил. И если раньше я иной раз вынужденно терпела чужие прикосновения, (а деваться от них было некуда, ведь балет - далеко не всегда сольная партия) то сейчас… Что-то внутри отчетливо хрустнуло, заставив руку дрогнуть, да так и замереть на собственной магической силе, вьющей из меня веревкой.
«Что же ты медлишь?» - вырвав из пространственной ловушки, в которую я сама же себя загнала, в голове опять раздался до жути вредный каркающий возглас.
Перевела взгляд обратно на ворона, досадуя, что у моей слабости нашелся столь неподходящий свидетель и решительно произнесла:
- Действительно.
А затем, со всей возможной силы, обхватив искрящиеся вены двумя ладонями сразу, рванула их на себя, ощутив, как трещит по швам не просто моя магия, а будто бы и мироздание в придачу!