Зеленый жемчуг

XVIII

Конечно, Тусе прежде случалось путешествовать по тоннелям подземки. Во многих городах Земли в качестве интерактивных музеев бережно сохраняли исторические фрагменты метрополитена со станциями, отделанными натуральным камнем и составами, оформленными под старину. Однако эту поездку она запомнила особо. И не только потому, что ехала не в комфортабельном вагоне, а на тряской платформе по опутанным провисшими проводами тоннелям в сопровождении отряда вооруженных бойцов. Она впервые ассистировала при операции, проводившейся в военно-полевых условиях.

В отличие от Пабло, которому требовался просто отдых, бедный Дирижер, вернее Сережа Савенков, нуждался в срочном оперативном вмешательстве. Хотя Арсеньев сумел еще в Институте Энергетики остановить кровь и снять первые симптомы болевого шока, для восстановления поврежденных тканей требовалось проведение дополнительных мероприятий.

Снимая хорошо зафиксированную, но все равно промоченную кровью повязку с грудной клетки радиста, Туся невольно ощупала собственную, еще отвечающую на каждый глубокий вздох болью, грудь. Похоже ей сильно повезло не только с броней, но также с тем, что мелкие дроны, от которых они отбивались в подвале, имели оружие небольшой мощности. Впрочем, в снаряжении барсов для лечения ранений любой тяжести оказались все необходимые инструменты, лекарства и даже препараты крови. А главное был врач, способный все медикаменты и оборудование эффективно применить.

Поскольку Тусе в дни работы в госпитале регулярно приходилось не только оказывать первую помощь, но и ассистировать профессору Шольцу и другим оперирующим хирургам, за работой Командора она наблюдала с профессиональным интересом. И первые же его движения, отличавшиеся не только точностью и уверенностью, но и филигранным мастерством, привели ее в восторг, смешанный с удивлением. Не в каждой клинике Земли и других миров Содружества встречались специалисты такого уровня.

 Когда они с Арсеньевым вместо поврежденной артерии вставляли бедному радисту имплант, Туся вспомнила про изувеченную руку Командора. Так ли непоправимы были повреждения, помешавшие ему продолжать исследовательскую деятельность, или причина окончательного перехода в разведку крылась в чем-то другом? Как и отец, Арсеньев ощущал свою ответственность и даже вину, и именно это чувство гнало его из пламени в пекло. Впрочем, полученные знания и навыки все равно продолжали служить людям, а работа военного хирурга находилась на таком же острие, как самые опасные исследования вирусолога.

Впрочем, все наблюдения и выводы следовало отложить на потом. Пока Туся просто выполняла четкие, лаконичные указания, на какое-то время даже забыв, где они находятся и при каких обстоятельствах сюда попали. Она видела лишь окровавленную грудную клетку Сережи Савенкова и руки врача, приближавшего радиста к выздоровлению, и она была готова навечно остаться ассистентом, лишь бы стоять за операционным столом рядом с Арсеньевым.

Увы, реальность быстро оборвала полет мечты, внося свои незапланированные поправки. Когда Арсеньеву оставалось сделать лишь несколько внешних швов и наложить фиксирующую повязку, в тоннеле раздались выстрелы, и на платформу полезли кшатрии из «Кобры» и легионеры. Как позже выяснилось, примерно с десяток уцелевших во время взрыва солдат «Панна Моти» догнали ускользнувших от них барсов по боковым тоннелям, воспользовавшись каким-то еще более допотопным транспортным средством, которое Петрович назвал дрезиной.

 К счастью, Слава, Клод и Дин отреагировали мгновенно. Троих или четверых они застрелили еще при попытке высадиться, двое разбились во время столкновения. Уцелевшие вступили в рукопашную, тщась сбросить кого-то из барсов с платформы и добыть хотя бы часть материалов из тайника. Им дали достойный отпор. На несколько мгновений обернувшись, Туся увидела Клода, который, ловко фехтуя макромолекулярным клинком, сошелся с кшатрием, вооруженным странной формы орудием, напоминающим древнеегипетский хопеш. Рядом Слава катался по платформе, пытаясь сбросить легионера, намертво вцепившегося в его броню, меж тем как на Дина наступали аж трое бронированных врагов. Петрович, который управлял поездом и смотрел за рельсами, выбирая нужный туннель, помочь ребятам не мог.

 Мгновенно оценив ситуацию, Командор без лишних слов передал хирургические инструменты Тусе и в один прыжок оказался у противоположного края платформы, даже не потрудившись снова надеть стеснявшие во время операции движения наплечники и нарукавники брони.

 — Сумеешь закончить? Тут совсем чуть-чуть! — бросил он на лету, срезав одного противника Дина из скорчера и с мгновенно возникшим в ладони клинком надвигаясь на другого.

Окончания схватки Туся не увидела, так как была поглощена своим делом, стараясь ничего не напутать со швами. Впрочем, барсы вернулись еще до того, как она наложила повязку.

 — Нет, вы только представляете! — громко выражал свое возмущение Капеэсэс. — Этот гад чуть не стырил у меня контейнер! Так и пришлось прирезать, чтоб неповадно было!

 — Да откуда эти духи тут вообще взялись?! — недоумевал Дин, прилаживая на место покореженные во время схватки пластины брони.

 — И что это за тоннель? — спросил Клод, с деловым спокойствием осматривая убитых в надежде добыть какую-нибудь значимую информацию.

— Ну, не было его на схеме! На этом участке не отмечено никаких ответвлений! — мгновенно взвился Слава, который должен был проложить альтернативный маршрут до побережья. — Я же проверял!

— Прокопали, да не отметили?! — скептически хмыкнул Дин.

 — Скорее всего, эту ветку проложили энергетики! — примирительно сказал Командор. — А у них всегда сплошные секреты и заморочки! Главное, все целы. Хватит нам двоих раненых.

Убрав оружие, он подошел к Тусе, чтобы проверить, справилась ли она.