Земли семи имён

Глава 5. Синие шары

— Эй, виноградная! Просыпайся! Над книгами только заучкам засыпать положено, а ты-то — дерзкая, деревенская, из такой разве породы? Ну-ка, просыпайся!

Безжалостно и отчаянно вырывали её из объятий ночного снежного океана. Тянулось вдали ледяное глиняное побережье, а за ним, по мощёной дороге, дробили камень копыта, и восток занимался бледной земляничной зарёй…

— Просыпайся!

Копыта звенели всё ближе, и вот уже по океанской тверди, словно по наковальне, отдавался невозможный, мучительный перестук.

— Да кто так стучит! — хрипло, сонно пробормотала Хедвика, ныряя назад, в тишину синего океана. — Отпустите! Утихните!

Шлёпнула рукой со всей силы, упала на что-то мягкое, бархатистое и вскочила, как обожжённая, тотчас очнувшись и всё вспомнив: прямо под ладонью чадила пыльной вонью старая скатерть.

— Ты полегче, полегче, — испуганно попросил Грегор, выставив перед собой руки. — Кто ж знал…

— Что это за книга? — задыхаясь, словно только что и впрямь боролась с зимней волной, спросила Хедвика.

— Да о синих шарах книга… Прав Файф, ведьма ты, неопытная, глупая и бессовестная.

— Почему бессовестная? — чувствуя странную слабость и дурноту, нахмурилась она.

— Потому что сколько всего в твоих силах, а ты и не ведаешь. Такой синий шар прятала.

— Ничего я не прятала. То в воровстве обвиняют, то в тайнах… Лучше воды дай. Ушли твои господа из дворцовой гильдии?

— Ушли, ушли. Как они за порог, я к тебе — что, думаю, тихо так сидишь? Ни башню по камушку не разнесло, ни площадь не запылала. Книжкой, что ли, увлеклась, книгочейка? Гляжу — а ты и вправду увлеклась! Ещё бы часок, и не вытянуть тебя оттуда…

— Мастер Грегор, признавайся, у тебя здесь свеча особая, дурманит без запаха? Или другие какие травы по углам рассыпаны. А?

— Ничего у меня тут нет. Комната эта — для друзей, чужаков сюда не впускаю. Зачем мне самого себя травить?

— А зачем меня впустил? И отчего мне всё горы и океан мерещились?

— Горы и океан? Вот как… Ты, выходит, ведьма морская, водой промышляешь, дождями… Да не вопи, не вопи, — замахал он на открывшую было рот Хедвику. — Сейчас не повелеваешь, так может, потом начнёшь. А суть у тебя такая, раз океан привиделся. Была бы не ведьма, или хотя бы учёная мало-мальски ведьмочка, — увидала бы одни слова в книге моей. А первое знакомство вот какое вышло — едва не затянуло тебя с твоим-то шариком…

— Объясни о шарах, мастер. Что они такое?

— Прежде обед соберём. Это ты тут прохлаждалась, на волнах покачивалась. А я заказ принимал, наболтался — язык болит. Вот тебе вода, вот тебе полотенце, умывайся и айда обедать.

Когда Хедвика, пошатываясь, вышла из круглой комнаты, за окнами золотилось шедшее на закат солнце. Грегор уже скрючился у очага и подкладывал на железный противень жилистые куски мяса. Сырое мясо шипело и шкворчало, по краям аппетитно пузырилось масло, и пахло, пожалуй, на всю площадь Искр.

— Скажи, а как твоя мастерская на площади оказалась? Все остальные дома и лавки тут… — Хедвика покрутила рукой, подыскивая слово, — ну… пороскошней. Побогаче… Как на парад выстроились. А твоя…

— Да что ты за любопытная такая? По красоте будешь судить — ничего путного не узнаешь и не увидишь. Меньше спрашивай, больше подмечай. Вон, заказчики из дворца приходили — так, надо думать, для правителей работаю. А правителям своих мастеров под боком всегда удобней держать, вот и выделили местечко на этой площади.

— Но ты ведь не только королевский ювелир, а, мастер Грегор? И о библиотеке твоей правители не ведают. И синие шары эти…

— Опять о шарах! Мясо подгорает, снимай! И рис недоварен. Какая ж ты хозяйка? Пока лясы точишь, огонь своё дело делает!

Хедвика спрятала усмешку и бросилась к противню с мясом. Очаг тут, видать, тоже «оживлённый», раз так быстро жарит.

Пока она выкладывала поджаристые кусочки на блюдо, Грегор подоспел с целой миской риса. Брякнул на стол кувшин молока, высыпал в плошку миндаля, вытащил из буфета плетёный коробок вроде тех, с какими хозяйки на рынок ходят, только поменьше. В нём оказалась баночка мёду, вяленые груши, сушёные абрикосы и лиловый чернослив.

— Ну, пожуём, — провозгласил мастер, разливая молоко по высоким стеклянным кружкам. Хедвика пристально следила за его трапезой, но не заметила, чтобы он взял хоть кусочек мяса. Грегор горстями сыпал в рот рис, щедро заедал мёдом, закусывал миндалём и запивал молоком, но ни разу не потянулся к широкому, чернёного серебра блюду с дичью.

— А мясо для кого? — наконец спросила она, очищая от кожуры миндаль и обмакивая его в мёд.

— Мясо — для тебя. Поди, отродясь не едала.

— Отчего же. Едала, как в Грозогорье явилась.