Земли семи имён

Глава 6. Кружева над старым городом

Повинуясь тревоге страху, Хедвика вжалась в стену у очага. Шерстяная ткань платья слилась со старой кладкой, ставшие побелевшие волосы притворились паутиной над очажной полкой, и выдавали её одни глаза — неподвижные, снежно-серые с рыжей искрой на мраморном лице.

— Добрая ночь, мастер, — вибрирующим голосом произнесла ведьма и откинула капюшон, расшитый красной нитью. По плечам легли чёрные кудри, мокрые от ночной росы, блеснули алые, в золотистой кайме глаза.

— Добрая ночь, госпожа, — поздоровался Грегор, не думая, впрочем, дать колдунье путь. «И чем он ответит ей, мастер без колдовства?» — так и вскинулась бессильно Хедвика. Защемило сердце, полыхнуло в глазах синим… — С чем пожаловала?

— Заказ для тебя, мастер, — всё так же напряжённо отозвалась колдунья, вынимая из-под мантии свёрток размером с яблоко. Не сводя глаз с Грегора, развернула тряпицу и протянула мастеру полыхающий рыжим шар.

Грегор раскрыл ладонь, но колдунья не спешила отпускать шар, внутри которого боролись с синевой пряные маковые сполохи. Она придержала бушующую сферу и кивнула мастеру:

— Будь с этим осторожнее. Это шар ворожеи-швеи, она с огнём в ладах. Как расколешь — искры пойдут до неба. Лучше подержи в огне для начала, пусть сроднится с мастерской. Да в огне и раскалывай.

— Не учи учёного, — резко ответил Грегор, вытаскивая из кармана толстые перчатки и ласково принимая шар. Рассматривая ало-синюю карусель внутри, он тихо, словно сам себе, произнёс: — До чего необычен…

Глядя в шар, он позабыл, кажется, и о колдунье, и о Хедвике, что всё ещё стояла, не шелохнувшись, у самого очага. Наконец мастер спохватился:

— Дверь-то прикрой. Какой заказ у тебя ко мне? Пыль добыть из этого чуда?

— Верно, мастер.

— Дорого возьму, — предупредил Грегор, не в силах оторваться от причудливого танца сумеречных и закатных отблесков внутри сферы. — Такую красоту рушить…

И вдруг спохватился, спросил уже совсем иначе — из голоса пропала несвойственная ему мягкость, глядел мастер подозрительно и ледяно:

— А с каких это пор колдунья из мёртвого города воровством промышляет?

— Тебе что до дел колдунов? — процедила та на одной ноте, будто слова лишнего сказать боялась. — Дали заказ — выполняй. Заплачу, сколько скажешь.

Грегор осторожно опустил шар на потрескавшуюся полку над очагом, заваленную перьями, наждаком, щипцами и прочей мастеровой вещью. А потом с неожиданной прытью выскочил вперёд и схватил колдунью за красный шёлковый отворот мантии. Схватил, но вместо шёлка сквозь пальцы прошёл один воздух…

— Кто ты, иллюзия? — крикнул он, нашаривая на комоде справа склянку с порохом, перемешанным с каменной пылью. — Кто? — страшным голосом взревел он и уже занёс было руку с пригоршней чёрного порошка, как колдунья вдруг осыпалась на пол густой струёй пепла, а на её месте возник сумеречный вор — тёмный плащ, футляр с лютней, перчатки с рунным шитьём, да серебро плещется в зрачках. Не понадобилось и аграфа-барбариса, чтобы узнать Файфа.

— Эй-эй! — воскликнул он, выставляя вперёд руки. — Пороху не мечи! Вспыхнет не хуже рыжего шара!

— Чтоб тебя! — в сердцах прошипел мастер, ссыпая порошок обратно в склянку. — Явился в полночь в обличье колдуньи! Где твой ум, где мои нервы? Дурачина ты, шут гороховый, а не вор сумеречный! Знала бы твоя братия, как командир в бабьем платье шурует!..

— Ну, разошёлся, — с насмешливой, нарочитой неловкостью развёл руками Файф. — Чем я могу искупить вину, мастер Грегор?

— Объясни для начала, зачем тебе такой маскарад понадобился!

— Впечатлила меня вчерашняя ярмарка. Я ведь совсем близко к девушке-кристаллу подошёл, да не успел иллюзию как следует разглядеть. Вот и решил сам попробовать, приноровиться… Кто знает, когда сумеречному вору пригодится мастерство личину сменить?

— Иллюзия, личина, — проворчал Грегор, тщательно обтирая ладони извечной тряпицей. — Врёшь! Тебе, поди, не иллюзия, а сама девушка-кристалл приглянулась. Вот и пришёл.

— Будет тебе ворчать! Шар рыжий с пылу с жару добыл, вот и пришёл поскорей. Сам знаешь, чужие шары при себе держать — спятить недолго.

— Кто бы говорит! Только про «с пылу с жару» не рассказывай. Вижу, что шар давно забрал — совсем остывший. Твой собственный шар уж маковыми прожилками поди пошёл от него. Носишь у сердца не одну неделю, мог бы до завтра подождать. Так зачем на ночь глядя наведался? Ведь и был у меня уж сегодня.

— Шёл неподалёку.

— Вот как. А я другу твоему сказать, что ты в Траворечье нынче бродишь.

— А я и там побывал. Ну так что — купишь шар?

— Куплю. Сколько берёшь?

— А где же гостья твоя? — как бы невзначай спросил Файф, пока Грегор возился с мешочком, в котором за день порядочно убавилось серебра. — Или уже и от тебя убежала?