Земли семи имён

Размер шрифта: - +

Одно лето

Лето долетело до города. Дай ему день, два — и польётся широкой зелёной рекой в Грозогорье. Отворит окованные сталью ворота, пышным цветом разойдётся по улицам, превратит весь горный город в один Сад. Первое лето Грозогорья, первое — и последнее — его правительницы.

— Не отдавай лето своё, — молвил Хцеф, касаясь её серебряных волос. — Останься со мной. Разве весна — плохо?

— Весной не цветут маки, весной не созреть малине.

— Зачем же малина, правительница? Много есть ягод, что зреют осенью, есть и зимняя кровь — розовая клюква.

— Мы вместе побывали в Медных Туманах, на что врать друг другу? Никакая ягода алой малины не заменит, советник. Уж тебе ли не понять... — Она улыбнулась, и тревожная дорожка разгладилась на лбу. Сухой рукой тронула запястье Хцефа: — Но есть у нас ещё одно дело, Хцеф Пепельный, прежде чем расстаться. Ведаешь, о чём я говорю? Ведаешь, конечно… О таком разве забывают. Подойди.

Сглотнув горячее, горькое, опустился он рядом со своей правительницей.

— Позже, чем думала, забираю у тебя это бремя, — произнесла Хедвика. — Забираю вместе с ним все нити, что ведут к чужбине.

— Дарю тебе взамен все встречи и радости, и ни призрак, ни человек не тронет тебя скорбью, — откликнулась Гостимира.

— Забираю тревоги и памяти твои, забираю холода и раздумья, — продолжила Нилит.

— Дарю тебе веру, что жива твоя искра, твой шар, дарю тебе ветер, чтоб раздуть уголья, — молвила Имарина.

— Забираю у тебя лёд! — воскликнула Альга.

— Дарю тебе алую малину, — прошептала Филарт.

***

Она пришла к нему в серебряных зеркалах, когда в Грозогорье цвело пышное лето.

Советник умывался с дороги — вернулся от горных ущелий, где безуспешно искал убежище карлы с голубыми шарами. Зачерпнул из кувшина воды, плеснул в лицо, утёрся… и отпрянул от зеркала над столом. Из глубины глядела на него правительница, но не та хрупкая грозовая дева, что исчезла на его глазах, обернувшись летом Грозогорья, а смеющаяся девушка, что явилась на пути в холщовых лохмотьях. Только теперь была она в сером платье с серебряным поясом да в том самом венке, что упал с её кос на холмах перед мёртвым городом.

— Как живёшь, Хцеф Пепельный? Забрала у тебя трудные пути, забрала тревоги, забрала холода и думы, да тоску позабыла взять. Не печалься, советник, не холоди сердца. Ты теперь сам властен над своей пустотой. Хочешь — разожги искру. А хочешь — наполни.

— Смеёшься надо мной, правительница?

— Куда уж, — ответила она, да в глазах — лукавые огоньки. — Да и какая я тебе правительница?

И вправду. Глядела из зеркала лесная девушка, весенняя княжна, юная странница. Куда ушла из глаз тяжёлая морионовая[1] глубина, когда посветлели волосы? Русые кудри с рыжиной вились по плечам, путались в них стебли и лепестки, бежали по платью цветные узоры, и вся она светилась, словно солнечный блеск разлился в чистой воде ручья.

Хцеф поднял руку, коснулся зеркальной оправы. Филарт покачала головой, улыбнулась грустно:

— Не дотянуться до меня, советник.

— Какой я тебе советник?..

Она раскрыла ладони, протянула к нему.

— Погляди! Ничего не уношу. Сердца твоего не уношу. Не тоскуй по мне. Думаешь, пустоту твою я заполнила любовью к себе?

Хцеф опустил голову. Что тут скажешь?

— Нет, верный мой советник. Я другое вернула, тобой упущенное, — время любить. Алую малину, что и есть настоящая искра.

— Коли эту искру растравит ветер в чужом поле, не нужна она мне!

Филарт в тёмных зеркалах посерьёзнела.

— Даю тебе в руки лукошко сладкой садовой ягоды — не берёшь. Видно, душа твоя такова: просит дикой да горькой лесной малины, что не достанешь, руки не исколов. Не тоскуй и небывалом, как я тоскую о мёртвом… Живи, странствуй. Разными путями мы с тобой идём к новой дороге. Я — зеркалами, ты — землями…

— Загадками говоришь, правительница!

— На то ты и мудрец, чтобы разгадывать!

— Как седьмое твоё имя, правительница?

Нилит улыбнулась, Хедвика склонила голову к плечу, Альга прищурилась. Опустила глаза Гостимира, Имарина только развела руками, а Филарт ответила:

— Имя моё узнаешь в седьмой земле, там, где мы бывали с тобой и будем. Узнаешь — ежели не забудешь за семь времён.

— Загадками говоришь! — отчаянно крикнул он, видя, как блекнет её лицо в серебряной раме.

— На что тебе теперь имя моё? Дари советы свои, дари огонь, искру сбереги, шар ищи! А всё, что нужно, я сказала тебе. До свидания, советник мой.

— До свидания, моя королева…



ste-darina

Отредактировано: 17.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться