Земля Ксанфа

Размер шрифта: - +

Часть 1. Глава 4

Олег читал с листа. С обычного, белого, с левого верхнего угла загнутого вниз, в центре помятого и даже каким-то немыслимым способом… жеванного.

У начальника станции «Вектор-7» оказался в кабинете настоящий раритет. Принтер со струйным картриджем. Знаток коллекционер выложил бы за него абсолютно любые деньги, возможно, даже оставшись без гроша в кармане, но все равно был бы при этом неимоверно счастлив.

«При обследовании левой конечности на предмет повреждений на боковой и прямой гаммаграммах выявлено: встроенный в левое предплечье клинок, предположительно выдвижной, длиной в тридцать сантиметров, шириной – в пять…».

Инспектор ЭНэС поднял глаза на Дорова, разглядывающего Солнце через иллюминатор. Светофильтры были выкручены на максимум, поэтому единственная звезда в Солнечной системе выглядела крайне неестественно, приобретая для человеческого глаза грязно-коричневый оттенок.

«Словно запекшаяся рана», – подумал Олег. Повернул голову к начальнику станции, уместившемуся с ногами в единственном кресле возле небольшого шкафа, забитого под завязку настоящими бумажными книгами. Кажется, хозяин кабинета был любителем старины.

Дефо сидел с закрытыми глазами и, казалось, спал.

Ковалый снова вернулся к чтению.

«… сантиметров. А также компактный аппарат для плазменной резки...»

Для резки…

«Так вот чем старший инспектор «пробивался» в вентиляционную шахту».

«… в верхней трети плеча, вдоль двуглавой мышцы имплантирована часть ручного диодного квантового генератора с приблизительной мощностью в 120000 мW».

Олегом вспомнился разговор, который был в медицинском отсеке минут сорок назад.

Молодой инспектор в основном молчал, говорил Уильям Джейкоб Дефо, поправлял очки:

– Для начала хочу вам задать один простой вопрос. Вы знали, что ваш… напарник, э-э, я правильно сказал это слово, брат?

– Абсолютно, – кивал, подтверждая правильность, другой Дефо.

– Так вот, вы знали, что он – высокоуровневый кибернезированный организм с замещением искусственных частей тела порядком в шестьдесят пять процентов от общей биомассы?

– Главное не это, брат.

– Совершенно верно, главное, знали ли вы, что все его тело буквально напичкано оружием различного класса поражения? Что он, по сути, сам оружие?

Ковалый вернулся к распечатке. Она занимала целых десять страниц текста.

«Вдоль нервных волокон визуализируются множественные наногенераторы активных веществ, способные ускорять процессы передачи нервных импульсов…»

– ‌Очень долго. Разучились читать с листа, младший инспектор? – не оборачиваясь, произнес Доров.

Олег пролистнул распечатку, аккуратно сложил листы, положил их на стол, сровняв их с краем. Такой аккуратизм показывал, что младший инспектор нервничает, но старается не подавать вида.

– Что молчите?

Олег прокашлялся и… промолчал. Он не знал, что говорить. Он не знал, что и думать об этом человеке (и человеке ли?) с таким уровнем кибернизации.

Допустимый уровень замещения биомассы был установлен еще тридцать лет назад и составлял не более двадцати процентов. Кто превышал его, принудительно отправлялся в общенациональную клинику на Аляске, так сказать, на «очеловечивание». Процесс занимал годы. Но результаты превосходили все ожидания.

– Согласно протоколу два точка тридцать семь уставного кодекса первопроходцев, – заговорил Дефо, – я имею право на…

– Будете меня арестовывать? – перебил его Доров, резко повернулся, быстро прошел по кабинету, отодвинул от стола стул, развернул, сел на него верхом.

– Буду, – серьезно посмотрев на старшего инспектора, сказал начальник станции, спуская ноги на пол. – Обоих. За подозрение в саботаже на шаттле в экстремальных условиях космоса с угрозой для жизни экипажа и пассажиров корабля.

– Мы и есть пассажиры этого корабля, – сказал Олег. Встал. – Вы думаете, что мы могли саботировать полет, подвергнуть людей на борту корабля опасности?

– Такая вероятность есть.

– Мы погибли бы сами!

– Он, – ткнул Дефо пальцем в Дорова, – нет. По крайней мере, он смог бы прожить в челноке много дольше, чем все остальные. А значит, у него оставался шанс выбраться с него живым. Но арестовать, мне кажется, лучше вас обоих. На всякий случай.

– А вы не рассматриваете это как покушение именно на инспекторов ЭНэС? – спокойно спросил Доров.

– Рассматриваю, – улыбнулся Дефо. – Поэтому вы находитесь у меня в кабинете, а не в изоляторе. В отличие от членов экипажа. Хотя, думаю, старшего инспектора Дорова не смогут задержать три стены из полиметалла и четвертая в виде суперкарбиновых прутьев.

– Нет, – сказал Доров. – Задержать не смогут.

Дефо поправил на носу очки.

– Честный ответ. Поэтому я скажу тоже честно. Ваше присутствие на «Векторе-7» для меня нежелательно. Вы нарушаете, как это сказать по-русски… идиллию.

– Идиллию? – поднял левую бровь в знак удивления Доров.

– Да, идиллию. Это самое точное слово. Это и еще слово «нарушаете». И знаете почему?..

– Почему же? – заинтересовался Олег.

– После того как вы прибыли сюда, прошло три с половиной часа. Очень короткий срок для космоса и много времени для людей, живущих в нем – внутри стальных коробок.

– Не тяните! – поморщился Доров. – Сейчас не до философских рассуждений.

– Согласен, – вздохнул Дефо. – Хотя я был бы не против…. Так вот… После вашего прибытия, – сказал англичанин, – мы зафиксировали шифрованную передачу данных на станцию «Глобалис». Шифр сложный, но в какой-то мере примитивный.



Владимир Палагин

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться