Земля Ксанфа

Размер шрифта: - +

Часть 2. Глава 4

– Я думал, что мы будем встречаться намного реже!

– Я тоже, – сказала Анна. – Но мне нужна помощь, Матиас.

Рыжий с интересом посмотрел на женщину. За те дни, что она жила во Второй марсианской колонии, она впервые назвала его по имени.

– Сейчас одиннадцать часов дня. Тебе нужно работать. Много работать, если ты понимаешь, о чем я говорю. «Нерв» требует информацию.

– Я не могу… – Анна закрыла глаза.

Они стояли под одной из радужных арок, в самой верхней секции «Аквариума». Справа от них резвились дельфины. Обычные, земные. То и дело до них долетали брызги воды. Рыжий, облокотившись на красные перила, терпеливо ждал.

– Я не могу, – снова заговорила Анна, – находиться внутри. Там…

Она хотела сказать про касатку, про мыслеобраз, который до сих пор не могла выкинуть из головы. Про то, что генномодифицированное животное знает о том, что она не та, за кого себя выдает. Но внезапно поняла: если скажет об этом, то до завтра цетолог Анна Лебедева скорее всего не доживет. Ее уберут свои же, устроят несчастный случай, никто ничего не заподозрит. «Нерв» не будет разбираться, сошла ли внедренная с ума или же говорит правду. Так или иначе, она представляет опасность.

– …моя другая «я»…

– Ты сама убила ее, – пожал плечами рыжий, явно недоумевая, зачем вообще выслушивает Анну. – Теперь в водной лаборатории есть только одна Анна Лебедева, и это ты.

– Тело, – сказала она чуть слышно, сама не понимая, что сейчас нашла выход из положения.

Стоит Офелии послать мыслеобразы о преступлении Анны другим сотрудникам «Аквариума», и ее легенда будет раскрыта, тело сразу найдут. Но тело можно убрать, а мыслеобразы списать на болезнь касатки. Никто ничего не поймет. А потом она избавится от животного, нужно всего лишь изменить состав воды. Всего лишь.

– Подожди минутку, куплю себе и тебе мороженое, а то стоим здесь у всех на виду...

Рыжий подбежал к автомату с мороженым, активировал наладонную тату-кредитку, совершая оплату, смешно почесал нос, дождался, когда ему выдадут два вафельных стаканчика, и уже не спеша вернулся обратно.

– Тебе – трюфельный, – протянул он. – Мне шоколадный. Ну же, не стой столбом! На нас смотрят!

Анна взяла стаканчик, держа его на вытянутой руке, как гранату с выдернутой чекой, произнесла:

– Тело находится в хранилище биологических отходов на минус четвертом этаже.

– Какое тело? Ты убила кого-то из персонала?

– Мое тело, – сказала Анна, поправилась: – Тело другой «я».

– Ты до сих пор не избавилась от него? – поперхнулся мороженым рыжий.

– Я… не смогла.

– Не думал, что ты такая сентиментальная. – Матиас в несколько укусов закончил с мороженым, потер ладони. – Хорошо, мои люди приберут за тобой. Мне нужен ключ доступа с образами сотрудников.

Анна молча протянула ему миниатюрную, размером с ноготь, флэшку.

– О, подготовила заранее. Хвалю.

– Там информация для «Нерва», образы и ключ доступа тоже есть. Видишь, я работаю.

– Вижу, – ухмыльнулся рыжий. – А теперь иди отдохни. Сошлись на усталость. Тем более, выглядишь ты действительно… неважно. Акклиматизация для многих проходит с определенными трудностями. Особенно для женщин – ты понимаешь, о чем я.

Флэшку он неуловимым движением спрятал между пальцами, собрал их в кулак, дунул, разжал его. Карты памяти там уже не оказалось.

Матиас развернулся и медленной, размеренной походкой направился к бассейну с дельфинами.

Анна еще постояла какое-то время, а потом, буквально заставляя себя, направилась обратно в нижнюю секцию. Нужно было предупредить в лаборатории, что сегодня она уйдет с работы пораньше.

Стаканчик с мороженым полетел в ближайший утилизатор отходов.

 

В час пополудни она уже выходила из электровагона. А через двадцать минут входила в типичный для центрального купола двухэтажный моноблок из четырех квартир. Анна жила на втором этаже. Согласно закону о семейных колонистах, ей полагалась двухкомнатная квартира с кухней и двумя санузлами. Но законы нужны лишь для того, чтобы их нарушать, поэтому администрацией Второй марсианской колонии для семьи Лебедевых из четырех человек была предоставлена квартира из пяти комнат с кухней, лоджией, прихожей и двумя санузлами. Анна не понимала такой математики. В ее мире у нее отобрали бы даже то, что она имела, а не дали бы что-то большее взамен.

Дома никого не было. Она это поняла по неестественной тишине, царящей в квартире. Анна сняла обувь, осторожно, чуть ли не на цыпочках, прошлась по комнатам, чтобы убедиться – да, никого. На кухне, на столе, она нашла записку на обычном разлинованном листе бумаги. Младший, Артем, последнею неделю стал увлекаться бытовой ретроспекцией.

«Ушли с папой на концерт. Люблю тебя, мама», – прочитала она, и что-то в душе у нее шевельнулось – то, что должно давно было быть мертво.

Анна отодвинула от стола стул, села. На нее внезапно навалилась усталость, а с ней и непонятно откуда взявшаяся апатия. Пересилив себя, она налила себе чаю, отхлебнула, поняла, что холодный, скривилась, включила автоподогрев.

Сегодня на центральной площади должен быть концерт. Песни, стихи. Николай тоже выступал. Даже приглашал ее вчера, но не настойчиво – знал, что она откажется. Работа для Анны Лебедевой была превыше отдыха. Для той, что сейчас находилась в хранилище в водной лаборатории. Та, что сидела сейчас дома, хотела пойти, только то, что она не должна так себя вести, сдерживало ее.



Владимир Палагин

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться