Земными дорогами богов

Склеить разбитую чашку

Склеить разбитую чашку

Харцызск 2007 год

Две полоски теста на беременность Валюшку потрясли. Столько лет мечтать о малыше и залететь так не во время. На три её вызывали в милицию. День прошёл как в тумане.

Она подходила к зданию ментовки и ноги наливались свинцом. В груди предательски холодило, в голове билось, почему её заподозрили и можно ли выпутаться.

Она не слышала как оперативник Митёк, собутыльник Ромки убеждал девушку молоденького следователя, что состава преступления нет.

– Бред! Зачем Валюшке убивать?

– Да мало ли зачем? Может, достала, за ней уход требовался, – горячилась та, – нутром чувствую, что-то здесь не так.

Валюшкин приход прервал борьбу долга с серой очевидностью жизни.

– Присаживайтесь, – кивнула следователь и приступила к заполнению протокола.

– Валентина Игнатьевна, в показаниях ряда свидетелей – явные расхождения. Скажите, когда и каким образом вы встретили в день смерти вашей матери Романа Овсиенко?

Валюшка с удивлением посмотрела на неё и пазлы в голове сошлись: конечно, на работе сказали, что ни в какую командировку она в этот день не ездила.

– Я пришла на автовокзал и встретила там Романа, – Валюшка опустила глаза и сжала руки.

– А зачем же вы тогда сказали ему, что ездили в командировку? – следователь подрастеряла воинственный пыл.

– Не хотела, чтобы думал, что за ним бегаю. – Тихо прошептала Валюшка.

На лице Митька читалось: «Ну, бабье, запутают, концов не найдёшь!».

– А зачем вы его искали?

Митьку вопрос звучал бессмысленно. Валюшка брякнула, то, что мучило с утра:

  – Я… Я... Я беременна.

Челюсть Митька отвисла от жареных новостей.

– А Тамара Ивановна знала о вашем положении? – не унималась девушка в милицейской форме.

– Нет, – отрицательно мотнула головой Валюшка.

– Она была бы против?

– Против?! – Валюшке, казалось, что это так очевидно. – Она мечтала о малыше, уговаривала меня сделать искусственное оплодотворение. Завидовала Одинцовым, что у них есть Асенька.

Валюшка вдруг представила счастье матери, узнай она о ребёнке. Тёмная пелена безвозвратного горя, накрыла, делая всё никчемным. Пусть сажают, обвиняют, никому не понять, как она виновата перед мамой, и ничем не исправить. Валюшка поднесла к лицу сжатые кулаки и застонала, раскачиваясь на стуле, ей было все равно, что о ней подумают:

– Как я могла оставить этот чёртов торт, – причитала она, – почему не пришла на обед…

– В обед ваша мать была мертва, – следователь с трудом понимала, о ком шла речь, неадекватное поведение свидетельствовало против дочери погибшей.

Митёк видел Валюшку в таком состоянии и ничего хорошего не ожидал.

А та, осознав, что мать принялась за сладкое сразу после её ухода, задохнулась от горя, начала терять сознание и сползать со стула.

Следователю этот спектакль надоел.

– Открой окно, – сказала она Митьку, несмотря на прохладный ноябрьский день.

Когда Валюшка открыла глаза, пришла слабость во всём теле.

– Простите, – попросила она безразличным голосом, – можно, я отвечу на вопросы позже. Ну, хотя бы завтра.

Следователь быстренько дописала протокол и Валюшка подмахнула не глядя.

Она попыталась встать, но всё поплыло перед глазами. Снова села, холодного воздуха в комнате уже не хватало. Следователь не знала, что и думать. А Митёк набирал Ромку в коридоре:

– Ну, что, папашка, приезжай, забирай свое счастьичко!

Ромка прискакал и вынес Валюшку из здания.

– Не забудь проставиться, – хохотнул Митёк.

В машине Валюшке лучше не стало. Ромка, глядя на серое лицо, сразу рванул в приёмный покой.

– Не волнуйтесь, – обнадёжил доктор, – оставим вашу жену на сохранение.

Вопрос о свадьбе Ромка считал решённым. По два раза в день приносил будущей матери апельсины и ряженку, пересказывал новости и строил планы. Валюшка никогда не попадала в центр такого тайфуна заботы, даже известие об Алькиной феерической карьере прошло по касательной. На фига ей этот Киев, когда освободилось место зама в редакции.

Она рвалась на работу, но тут её тормознули.

Докторша пригласила в кабинет. Что-то долго писала в журнале, рассматривала анализы:

– Первая беременность в вашем возрасте это всегда непросто, – начала издалека. – Мне не нравятся анализы. В семье были наследственные заболевания?

Валюшка почувствовала, что камешек, на котором начало выстраиваться робкое счастье, шатается.