Жанна

Размер шрифта: - +

Жанна

…какое это счастье, быть
в единственном числе…©
В. Пелевин «Поколение П»


      ✥Её приближение я почувствовал ещё задолго до ее прихода. Потом был скрип открывающейся двери и звук ее шагов в прихожей. Она зашла в комнату. Как всегда, одетая в свои любимые голубые джинсы и черную без рисунка футболку. Глаза ее, голубые глаза, подведены черным, а волосы лежат в беспорядке: их только что трепал ветер. 
      Она кинула что-то тяжелое, но небольшое на стеклянный журнальный столик. Этот звук оторвал меня от работы, но поворачиваться к ней я не стал. Она опустилась в кресло перед столиком. Взяла пульт от музыкального центра. Несколько секунд, и я услышал вокал Кипелова в колонках. Мы оба сидели молча: она, глядя в никуда, и я, оторванный от компьютера. 
      Потом она встала. Подошла к серванту, достала оттуда коньячный бокал и бутылку абсента. Всё это время я следил за ее действиями лишь слухом и краем глаз, теперь же повернулся к ней. 
      Зеленая жидкость потекла по стенке бокала. Она взяла зажигалку. Подожгла абсент, и синее пламя взметнулось по тонким стенкам. Она подняла бокал высоко, будто собираясь произнести тост.
      – За упокой моей Души! – наконец произнесла она и одним залпом выпила содержимое бокала.
      Наверно, ей хотелось, чтоб там был яд…
Мои глаза скользнули по столику. Тяжелый предмет, что принесла она, оказался бритвой. Обычной такой, старой безопасной бритвой, с раскучивающейся головкой. 
      Момент. Ненужный корпус лежит на столе. Она достала лезвие. Я знал, что она собирается делать… Но она почему-то мешкала, как бы сомневалась. Все ж она поднесла лезвие к запястью. Через несколько секунд на нем выступила кровавое «LOVE»…
      «Ну что же еще, кроме любви, могло так убить мою Жанну?» – подумал я. Однако тут же взглядом убедился, что кровотечение не сильное и уже почти закончилось.
      Она, отбросив уже не нужное лезвие, подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался холодный, сильный ветер. Он всполошил все мои бумаги. Я мысленно выругался. Она повернулась к окну спиной, но потом снова обратилась к нему лицо, при этом со всей дури – а дури в ней было много – ударила кулачками по подоконнику.
      – Почему?!!
      Этот её крик вывел меня из состояния заторможенного оцепенения.
      – Зачем ты меня сделал? – её кулачки взметнулись к голубовато-серому небу. – Тебе так нравится смотреть, как мне больно? Как мне плохо? Да? 
      Я подумал, что с Богом так разговаривать нельзя.
Она отошла от окна, подошла к дивану. Взяв с него подушку, она начала бешено колотить ей по всему, что попадалось под руку. Я попался несколько раз.
      Я знал, запрещать ей будет просто бесполезно.
Несколько минут жуткой бойни, в воздухе летают перья, но моя Жанна, обессилев, сидит на полу, почти спокойная. Щеки её были красными, а ноздри шумно выдували воздух. Однако я знал, что она ничего сейчас не сможет сделать, иссякли силы.
      На миг у меня заложило уши. Потом я увидел, как задрожали стекла в окне, в серванте, даже журнальный столик чуть не треснул. Все оставшиеся силы она пустила на крик. 
      Но и тут она быстро выдохлась. 
Потом её просто складывало, метало, терзало. Она каталась по полу с гримасой боли, ненависти и крика, жуткого вопля на лице. Только теперь она кричала бесшумно. Мне даже стало страшно, что она порвет рот…
Казалось, из неё лезет, рвется зверь… И я не мог ничем помочь моей Жанне.
Спустя лишь полчаса, когда истерика почти закончилась, я взял её, плачущую большими горячими слезами, на руки и положил на диван. Я попытался вернуть хоть какой-то порядок в комнате, и потом вернулся к ней. Она все ещё плакала. Тело её трясло, а лоб был горяч. Всю ночь я провёл, вслушиваясь в её сбивчивое дыхание, ощущая её дрожь…
      К рассвету я заснул.
Разбудил меня настойчивый писк мобильного. Кому-то я был нужен. В колонках по-прежнему надрывался Кипелов. Я огляделся. Жанны нигде не было. Только я успел это подумать, как она тут же дала о себе знать мощным пинком по рёбрам. Изнутри.
      Нет, я не имел права вот так просто о ней забывать. Я достал из рабочего стола резинку, просто резинку, какими удерживают скрученный ватман, надел её на руку и в течение получаса щелкал ею по запястью, едва только вспомнив человека, который вчера тебе, моя Жанна, причинил столько боли. 
      «Да, нам будет больно обоим. Да только тебе больнее. Наверно, пространство между моими ребрами слишком тесно для тебя. Но я не могу выпустить тебя из них. Своё ты отмучаешь в другом теле, а я стану пищей червей».
      Потом, затянувшись сигаретой, я подумал, как хорошо нам вдвоём: мне и моей Жанне.✥



Диабла фон Тойфельхен

#5963 в Молодежная проза
#3205 в Подростковая проза
#16216 в Разное

В тексте есть: боль

Отредактировано: 08.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться