Жар-Птица

29 МЕТЕЛЬ

Прекрасный солнечный осенний день. Лада не спеша ехала на лошади вдоль реки. Казалось, что лошадь сама знала куда направиться, потому что Лада не управляла ей и сидела спокойно, почти не шевелясь.

«Куда забросила её судьба? Как искать дорогу домой? Я даже не представляю, где нахожусь. Надо найти какое-нибудь селение и спросить», - девочка осмотрелась. Слева дул прохладный ветер с реки, а далеко вокруг ни одного дома.

«Одиночные дома я теперь точно буду обходить стороной», - никогда раньше Лада не сталкивалась с таким обманом и не встречала людей, которые готовы отнять свободу у другого человека. У неё в поселении это немыслимо. По поводу ведуньи тоже неоднозначные чувства. Дедушка посоветовал сходить к ней, а дедушка зря ничего никогда не советовал. Путь к ведунье хоть и длинный, но безопасный. В их краях не водились разбойники, и чтобы не сбиться с пути, достаточно идти вдоль топей, не отходя в сторону.

«Ведунье я доверилась. Может зря? Дедушка, как же так? Получилось, что женщина мне не помогла совсем, а потом ещё эти странные жители в лесу. Я сама виновата, что забрела на их огонек. Как же теперь доверять людям? Даже дедушке нельзя? Почему меня никто не искал, пока я жила в лесу. Не могли найти? Или не нужна я никому? Ни родителям, ни дедушке?»

Весь привычный мир рушился. Лада не понимала: как такое могло произойти, и кто виноват. То, что казалось таким вечным и нерушимым, рассыпалось в пыль, оставляя горечь и жгучую боль в груди. Хотелось тряхнуть головой, открыть глаза и проснуться уже, наконец, дома, где всё по-прежнему. Чтобы не чувствовать больше эту боль. Чтобы было как раньше: мама, папа, дедушка, сестра и брат.

Лада давно не ела. Она ехала среди степных просторов, поэтому на лесные ягоды надежды не оставалось. Редкие деревья близ реки плодов не имели. На земле росла какая-то незнакомая жёлтая трава, почти вся сухая. Один раз она нашла заросли ежевики, слезла с коня, исцарапалась вся, но немного поела. Теперь царапины горели огнём. Прихваченный от лесных жителей кусок каравая она съела ещё утром. В животе урчало, голова кружилась, да и конь истомился, перешёл на шаг.

Девочка не торопила животное. Да и куда торопиться? Вот опять он спустился к реке – пить захотел. Лада спрыгнула и набрала в пригоршни чистой речной воды. «Холодная какая!» – сделала несколько глотков. Вода на время заменяла ей пищу, обманывая чувство голода. Девочка пробовала жевать листья рябины, а затем нашла несколько стеблей «дудки»: очистила и съела. «Дудка» жёсткая была, волокнистая, осень же. Ягоды черёмухи, росшей по берегу, вязали рот – много не съешь.

К вечеру стало совсем холодно. Солнце скрылось за тучами. Налетевший ветер продувал насквозь тонкую льняную ткань платья. Конь остановился и стал рвать какую-то зелёную траву. «Пусть хоть он поест», - Лада отошла к реке и залезла в кусты лопуха. Высокие растения с огромными листьями создавали небольшую преграду холодному ветру. Девочка нарвала листьев лопуха и выложила ими место на земле. Из других листьев, скрепив, сделала себе накидку. Сжавшись в комочек, постаралась согреться. Глаза закрывались. Конь пасся поодаль на холме. Небо темнело.

…

На нос девочке упала первая снежинка. Другая. Через некоторое время снег повалил хлопьями, а ветер подхватывал их и катал по траве. Лада сжалась ещё сильнее, но согреться не получалось. Она не чуяла ни рук, ни ног, почти забывшись в зыбком полусне. Через некоторое время очнулась от горячего прикосновения к лицу. Это конь обнюхивал её, а потом опустился рядом. Лада подползла к тёплому телу животного, свернулась в комочек и прижалась, как только смогла. Стало немного лучше.

Метель не унималась. Ветер бешеными порывами кидал снег на землю, и трава покрылась снежным покрывалом, по которому рывками неслась позёмка. Лада открыла глаза.

Снег летел с неба бесконечными хлопьями, заметая весь мир. Сознание Лады туманилось, словно снегопад тушил его, и тяжёлые веки закрылись. В темноте и холоде ветер бросал снежные хлопья отовсюду, словно желая проверить свою силу. Ладе стало тяжело открывать глаза, да в темноте и не на что смотреть. Она провалилась в полусон-полудрёму, по-прежнему коченея от холода.

Но вот сквозь веки показался свет. «Что это?» - глаза плохо открывались. Жёлтый неясный свет плыл всё ближе и ближе. Сильный ветер, борясь с ним, закидывал свет снежными вихрями. Свечение приближалось медленно, словно плыло среди бурных волн белой метели, то разбиваясь на несколько огоньков, то сливаясь в один большой свет. Всё ближе и ближе, всё ярче и светлее.

«А снежные хлопья похожи на пух», - мысли Лады боролись с действительностью, - «гусиный пух многих, многих стай гусей. Гуси…» Сознание девочки путалось. Почему-то вспомнилось, как стая гусей вспорхнула в воздух, и вот пух, гусиный пух, летит с неба и застилает всё вокруг белым покрывалом, как снегом.