Жара в Архангельске

Глава 44

Олива, после своей встречи с Даниилом, и правда сильно изменилась, как внешне, так и внутренне. В осанке появилась уверенность; затравленный взгляд исподлобья сменился открытой, дружелюбной улыбкой. С учётом того, в какой короткий срок произошли все эти метаморфозы, это действительно был прорыв. Но, наряду с этим, случилось то, чего Даниил меньше всего хотел: она впала от него в наркотическую зависимость.  

Он понял, что всё зашло слишком далеко. Надо было уходить: и чем скорее, тем лучше.  

Даниил видел, что они переступили черту. Олива стала слишком близка ему, но эта близость — он знал это — не принесла бы им обоим впоследствии ничего, кроме горя. Он знал, он видел, чем кончаются подобные истории. Обузой, гнётом несвободы. Истериками, скандалами, взаимной ненавистью. Разрывом, и снова ненавистью. А если, не дай бог, ребёнок? Сколько их — несчастных детей несчастных родителей, растут в развалившихся или отравленных ненавистью семьях!..  

В ту ночь, когда Олива, судорожно вцепившись в его куртку, отчаянно мотала головой и рыдала, Даниил посмотрел на её лицо, и вдруг увидел на месте молодой девушки пятидесятилетнюю бабу. Отяжелевшая, обрюзгшая от возраста, утерявшая былую красоту, она топала ногами и скандалила, орала: «Я тебя ненавижу!!!» А он смотрел на неё, и испытывал к этой женщине двоякое чувство: жалость и ненависть. Жалость — потому что она была с ним несчастна. А ненависть — потому что он знал, что из-за неё жизнь его прошла ни за понюшку табаку. Несчастлив он был с ней, со своей старой, давно нелюбимой женой...  

Нет, не такой жизни хотел себе Даниил.  

Надо было уходить, пока не поздно. И он ушёл.  

Ночью он плохо спал. Он думал о ней. Его даже подмывало плюнуть на всё и пойти на ж/д вокзал, зная, что она там дожидается своего поезда. Но он сдержал себя. Сказал себе «нет». И не пошёл.  

И так он промаялся около трёх недель. До той поры пока, не выдержав этой душевной маеты, не оказался в объятиях Никки.  

Иногда он тоже думал: а не ждёт ли его то же самое с Никки? Но нет — никаких подобных видений ему не приходило. С ней он не видел себя в старости. И от неё не исходило тех тяжёлых, прилипчивых флюидов, как от Оливы. С ней ему просто было покойно, хорошо.  

И он, хоть и по-прежнему говорил, что не свяжет себя отношениями — нырнул в эти отношения с Никки, как в беспамятство.  

Олива, приехав в Москву, была зла на Даниила. Потом, когда волна обиды сошла, как это бывает у вспыльчивых, но отходчивых людей, она стала думать, что надо бы помириться. Надо бы написать ему письмо, что ли… Ведь и поссорились-то по её собственной дурости. Но, с другой стороны, он мог бы не уходить так легко… Если бы любил по-настоящему, не ушёл бы.  

Но он и не писал ей в агент, вот в чём дело. Может, тоже обиделся. Ведь она кричала на него, что ненавидит. Любой бы обиделся на такое.  

И вот как раз в тот момент, когда она решилась, наконец, сделать первый шаг к примирению, на горизонте вновь нарисовался Салтыков. Точнее, нежданно-негаданно объявился со звонком на мобильный.  

— Привет-привет! Не разбудил? — раздался в трубке салтыковский голос, — С праздником тебя! Ик… С днём святого Валентина...  

— Спасибо… — растерянно произнесла Олива, поняв, что её собеседник по случаю праздника уже успел прилично поднабраться.  

— Сслуушай, Оливка, — перешёл Салтыков «к делу», — Знаешь, я чё придумал? Мы тут с Димасом летом после диплома хотим в Питер к Майклу махнуть… Не хочешь с нами?  

– С вами в Питер?..  

В Питер! В город на Неве! С Салтыковым и Негодяевым!..  

Олива даже мечтать о таком не могла. Сердце, против её воли, радостно забилось в предвкушении новых головокружительных приключений.  

— А Даниил? — внезапно вспомнила она.  

— Что Даниил? — переспросил Салтыков. — А-а, членистоногий, что ли?.. Ой, прости, — поправился он, — Я просто думал, вы это… уже всё, разбежались...  

— С чего ты это взял? — сухо спросила Олива.  

— А ты разве не в курсе?..  

— В курсе чего я должна быть?  

— Ну, видишь ли, я не знаю, как тебе об этом сказать...  

— Говори! — потребовала Олива.  

— Это, конечно, не моё дело… — замялся Салтыков, — Но, поскольку мы с тобой друзья, я не имею права скрывать от тебя то, что видел...  

— Что ты видел? Да говори уже, не тяни!  

— Ну, в общем… Я видел его тут на улице с другой девчонкой.  

— Когда?  

— В понедельник шли с Пахой из универа и увидели...  

— Что вы увидели? Как она выглядела?  

— Да какая-то… Я особо не разобрал… Шли, обнимались как два голубка...  

— Она была маленького роста?  

— Да… и хромая ещё какая-то...  

Олива промолчала. Она не знала, как реагировать. Новость, безусловно, оглушила её. Выходит, у Даниила давно была связь с этой Никки. А она, дура, верила, что они просто друзья… Друзья, как же!..

— А зачем ты мне всё это рассказал? — спросила она у Салтыкова.  

— Прости, я не хотел. Я думал, ты и так знаешь… Ну дак чё, в Питер-то едем, или нет?  

— В Питер?.. — заторможенно переспросила Олива, — А, в Питер… Не знаю...  

Она машинально продолжала держать трубку у уха, но его слова сливались для неё в какой-то пустой и бессмысленный набор звуков.  

— Да не горюй ты так, Оливка! Он мизинца твоего не стоит! Я вообще никогда не понимал, чё ты в нём нашла — дурак дураком! Чё ты с ним видела-то? Мы с тобой знаешь, как веселиться будем? Этим летом в Питере затусим, потом на юга поедем, будем гудеть на полную катушку!..  

— Никто и не горюет, — бодрясь, оборвала она Салтыкова.  

— Ну, дак как? Едешь, нет?  

— Еду! — быстро отвечала Олива, — К чёрту Сорок Второго! Я еду с вами в Питер.  

…Поговорив с ней, Салтыков, не мешкая, тут же набрал другой номер.  

— Аллоу, Майкел? Ну чё — всё пучком! Короче, жди летом в гости.  



Оливия Стилл

Отредактировано: 30.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться