Жара в Архангельске

Глава 11

— Кажется, я люблю тебя.  

— Кажется?..  

— Нет, не кажется. Точно люблю. Я люблю тебя, Олива...  

Они сидели на скамье у памятника Димитрову. Разговор сей происходил вечером того же дня, но уже не в Питере, а в Москве, куда Салтыков и Олива, прихватив с собой Майкла, спешно ретировались рано утром. Майкла продуло в поезде, поэтому его оставили отлёживаться в номере гостиницы. Олива, не спавшая двое суток, и сама была бы не прочь отдохнуть, а заодно и привести в порядок сумбурные мысли в голове; но Салтыков ей не позволил. И теперь они сидели рядом и, не глядя друг на друга и тормозя от усталости, говорили тихо, с паузами и бесстрастно, как эмоционально выгоревшие люди.  

— Я люблю тебя, Олива, — бесстрастно произнёс Салтыков.  

— Интересно… — не сразу ответила она, глядя в пространство, — И давно это с тобой?  

— Как только тебя увидел.  

Олива усмехнулась.  

— Странно. Вообще-то я думала, что я не в твоём вкусе.  

— Ну ты же тогда с этим, членистоногим была! А я из-за этого бесился...  

— Вот оно что… — медленно проговорила она, — Значит, это ты всё подстроил.  

— Но я правда видел его с той девчонкой! Ты что, мне не веришь?  

— Верю.  

Салтыков сделал попытку обнять её, но Олива отстранилась. Ей было тошно от его слов, от его присутствия, от тяжёлого запаха его пота. Собираясь в Москву, он впопыхах забыл у Майкла свои мыльно-рыльные принадлежности, в том числе и дезодорант, и так и ходил по Москве потный, неумытый, с нечищенными зубами. Оливе было неудобно сказать Салтыкову прямо, чтобы он купил мыльно-рыльные принадлежности и хоть немного следил за своей личной гигиеной, Майкл на эти мелочи просто не обращал внимания, а сам Салтыков — и подавно. В глубине души он был даже убеждён в том, что от настоящего мужика должно пахнуть потом, порохом и конём; к тому же он был слишком самоуверен, поэтому дезодорант, мыло и зубная щётка совершенно ушли из его внимания.  

Говорят, что человеческий мозг не может охватить всю информацию, поступающую извне, поэтому отсеивает то, что считает ненужным. И некоторые вещи, которые человек никак не может запомнить, будь то таблица Менделеева или та же зубная щётка, которую надо взять с собой в дорогу — конкретному человеку просто не нужны. Так и Салтыков, сидя рядом с Оливой на скамье у памятника Димитрову и признаваясь ей в любви, меньше всего думал в этот момент о дезодоранте и зубной щётке.  

А Олива чувствовала себя рядом с ним нехорошо. С Салтыковым было прикольно общаться как с приятелем, и такие мелочи, как некрасивая внешность и неумытое лицо, терялись в сравнении с его харизмой и умением общаться. Но теперь, когда дело зашло слишком далеко, Олива на всё стала обращать внимание. К тому же, за всей этой кутерьмой, у неё так и не было времени разобраться в себе и дать себе ясный отчёт в том, что она чувствует к нему. С одной стороны, он сильно притягивал её к себе, но в то же время и отталкивал; не о таком парне она мечтала, но с другой стороны — где он, такой-то? Даниил? Но он её бросил, променял на Никки...  

— Ты до сих пор любишь его?  

Олива съёжилась на ветру, обхватив колени руками.  

— Какая разница...  

— Он тебя не стоит!  

— А ты стоишь? — резонно спросила она.  

— Я могу тебе дать гораздо больше, чем он...  

— Да? И что же? — равнодушно хмыкнула Олива.  

— Я на тебе женюсь.  

Она усмехнулась. Очередная дурацкая шутка в стиле Салтыкова. Женится, как же. Мели, Емеля, твоя неделя.  

— Я женюсь на тебе, — бесстрастно повторил Салтыков.  

— Ладно, хватит. Это уже не остроумно.  

Он взял её за плечи, развернул к себе и уставился ей в глаза своим тяжёлым взглядом.  

— Я. На тебе. Женюсь.  

Олива посмотрела на него, как на умалишённого.  

— Чего-о?  

— Ну, ты же слышала, что я тебе сказал.  

Она вскочила со скамьи и возбуждённо заходила взад-вперёд, хрустя костяшками пальцев.  

— Вот это щас шутка такая была, да?  

— Нет. Я действительно намерен на тебе жениться.  

Он не шутил. Но и поверить в такое Оливе, которой за всю жизнь ещё ни разу подобных предложений не поступало, было сложно. Одно из двух: либо он пьян, и сам не соображает, что говорит. Либо это какая-то подстава. Ну, не может молодой парень, имеющий вагон девушек, взять вот так и жениться на первой встречной. Что-то здесь явно не так.  

Олива плюхнулась обратно на скамью, угодив попой точнёхонько на колени Салтыкова.  

— Вот так вот, с бухты-барахты! Ты же меня совсем не знаешь!  

Салтыков придвинулся к ней вплотную и попытался поцеловать в губы. Олива вырвалась и отвернулась от него.  

— Я люблю тебя, Олива! Почему ты отворачиваешься от меня?  

— Потому что… потому что я тебе не верю.  

Салтыков молча закурил. Всё оказалось далеко не так просто, как он себе это представлял. Обычно девчонки сразу велись на его красивые слова. А эта...  

Он поймал себя на мысли, что Олива вдруг стала ему какой-то чужой и неприятной. Москвичка, из проклятого рода тех самых москалей-жлобов, которые за квадратный метр удавятся, и которых так ненавидел он и его соотечественники. Может, она догадывается, чего он на самом деле хочет, и поэтому так ведёт себя с ним? А, чёрт её знает… Может статься и так, что Москвы ему теперь не видать, как своих ушей. И зря он затеял эту поездку в Питер, и всю эту чепуху — себя только дураком выставил...  

— Сойди с моих колен, — процедил Салтыков сквозь зубы.  

Олива покорно встала и отошла в сторону. В гнетущем молчании прошло пять минут, и она не выдержала.  

— Ну скажи хоть что-нибудь, не молчи, — попросила Олива.  

— Мне нечего сказать.  

— Значит, предложение руки и сердца уже не в силе? — разочарованно хмыкнула она, — Ненадолго же тебя хватило.



Оливия Стилл

Отредактировано: 30.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться