Жара в Архангельске

Глава 43

В одной из безвестных архангельских окраин на левом берегу Северной Двины асфальтированных дорог не было вообще. Весной и осенью, а также летом, во время проливных дождей, грунтовые дороги размывало так, что по ним нельзя было нормально ни пройти, ни проехать.  

В один из таких-то августовских дней, после обильного дождя, пробиралась по ухабистой грязной дороге черноволосая девушка в светлой кофте. По всему видать было, что девушка эта не из местных, и, кроме того, редкостная чистюля. Однако вот брюки её после того, как мимо проехал чей-то замызганный «запорожец», окатив её жидкой грязью из-под колёс, оказались безнадёжно испачканными.  

— Нахал! — злобно прошипела девушка вслед удаляющемуся «запорожцу» и, кое-как притулившись на обочине между размытой дорогой и высокой густой крапивой, росшей по обеим сторонам, достала из сумочки губку и принялась старательно вытирать замызганную штанину.  

Очистив, наконец, брюки и туфли от грязи, девушка спрятала губку и достала из той же сумочки какой-то аккуратно сложенный листик бумажки, на котором красивым каллиграфическим почерком был написан чей-то адрес. Осторожно ступая по обочине дороги и стараясь вновь не запачкать туфель, она пошла далее, туда, где то там, то сям, утопая в густых зарослях крапивы и ивняка, были разбросаны низенькие деревянные строения. И вот, наконец, миновав две или три таких развалюхи, девушка остановилась и, ещё раз сверив намалёванный белой краской на стене номер дома с адресом на бумажке, храбро пробралась сквозь заросли жгучей крапивы к полуразвалившемуся крыльцу и, поднявшись по скрипучим ступенькам, стукнула три раза в дребезжащее, с трещиной окно.

«Неужели её нет дома?» — с разочарованием подумала девушка. Она уже собралась было уходить, как в треснутом окне вдруг показалось сморщенное лицо какой-то старухи.  

Облегчённо вздохнув, девушка осталась ждать на крыльце, пока старуха выползет в сени и откроет ей дверь. Но наряду с радостью, что этот тяжёлый путь проделан ею всё-таки не зря, откуда-то снизу живота тянущей ниткой пополз страх.  

Между тем, старуха открыла дверь и недоуменно воззрилась на пришедшую.  

— Здравствуйте, — девушка обнажила в улыбке свои крупные белые зубы, — Вы — Лидия?  

— Она самая, — сильно «окая», протянула старуха, — А тебе чего надо-то от меня?  

— Я по рекомендации Нины Мезенцевой, — быстро сказала девушка, — Она сказала, что Вы сможете мне помочь...  

— Не знаю никакой Мезенцевой, — отрезала старуха.  

— Пожалуйста, не отказывайте мне, — взмолилась девушка, — Я хорошо заплачу...  

— И ходють, и ходють цельный день, ни сну от вас, ни покою, – заворчала старуха, заковыляв вглубь сеней, — Ну ладно, иди зо мной. Да дверь-то зотвори! — крикнула она, оступившись о порожек, — Ох, ноги мои ноги, ох, болять, блядь их зодери совсем!  

Старуха провела свою гостью на кухню, усадила за пустой стол. Девушка растерянно оглянулась по сторонам, но ничего мистического в окружающей обстановке не заметила. Кухня была крошечной, с одним окошком, мирно задёрнутым ситцевой занавеской в цветочек. Кругом не было ничего лишнего: маленький деревянный шкапчик, две табуретки и стол, на котором был только маленький дешёвый будильник, незажжённая церковная свечка, лист бумаги, карандаш, старушечьи роговые очки и старая, изрядно засаленная и потрёпанная колода карт.  

— Так что ты от меня хочешь? Говори! — потребовала старуха.  

— Видите ли, дело в том, что есть молодой человек, который...  

— Понятно, — старуха протянула девушке лист бумаги и карандаш, — Пиши имя!  

— Моё?  

— И твоё, и его!  

Девушка написала крупными буквами имена и протянула старухе.  

— Ага. Мария… — прочитала старуха, надев на нос роговые очки, — А парень, значит, Андрей...  

Старуха поплевала на ногти и, взяв колоду карт, начала раскладывать пасьянс.  

— Понимаете, раньше я ему нравилась, а теперь он женится на другой… — сбивчиво начала девушка, однако старуха пресекла её.  

— Молчи, молчи, ебать твою так!  

Мими сконфужено замолчала. Старуха не нравилась ей — она была более чем странная, если не сказать сумасшедшая. Мими, воспитанная быть тихой и вежливой, не привыкла ни к какой грубости и не выносила мата. Ясновидящая Лидия, к которой она пришла за помощью, и которая, по словам Немезиды, действительно обладала сильными магическими чарами, оказалась вульгарной старухой, которая загибала матом похлеще любого архангельского гопника. И только сильное желание сделать по-своему, зачем, собственно, и пришла сюда Мими, не позволило ей сию минуту встать и уйти.  

— Ну вот что, Мария, — сказала, наконец, старуха, — Оплела его эта девка. Ослепило его желание обладать ею… Вижу, девка эта из богатеньких...  

— Она москвичка, — сказала Мими.  

— Вот то-то и оно… — старуха вытащила из колоды бубновую шестёрку, — Манит его дорога туда, в Москву… Из-за Москвы и сошёлся он с нею...  

— Так значит, он её не любит?  

— Эва, какая ты, Мария, прыткая! Погоди, погоди… — старуха переложила карты рубашками вниз, — Вижу, любишь ты этого парня, хочешь ты быть с ним… Вижу, вижу, не отпирайся.  

Мими залилась краской. Неужели старуха и правда видит всё насквозь?..  

— Но не любит он тебя, детка. Не любит… — старуха показала ей девятку треф, — В общем, вот что, — она смешала карты, — Если хочешь, могу сделать тебе приворот на него. Но приворот хорош только тогда, когда хоть искорка любви у него к тебе есть. Если нету — от приворота жить он без тебя не сможет, но будет ненавидеть тебя, проклинать… Хочешь так — могу сделать, только потом не жалуйся.  

— Нет, так не надо… — испуганно отказалась Мими.  

— Вот она, соперница твоя, — старуха вытащила пиковую даму, пододвинула к свечке, — Вижу, ненавидишь ты её, хочешь сжить со свету… Сильна твоя соперница, но победить её можно. Я могу помочь тебе. Могу сделать так, что он её начнёт ненавидеть… Могу и убить её...  



Оливия Стилл

Отредактировано: 30.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться