Жара в Архангельске

Глава 44

Отпуск Оливы подошёл к концу.  

В полдень, собрав вещи, Салтыков и Олива сдали хозяину квартиру, но до поезда ещё оставалась уйма времени, и они, сдав чемодан Оливы в камеру хранения, отправились гулять в центр.  

Они сидели у пьедестала памятника Ленину, прижавшись друг к другу спинами, и говорили о своей будущей супружеской жизни. Гранит, нагретый солнцем, был тёплый, почти горячий. Олива блаженно полулежала, опершись на Салтыкова, и смотрела в небо, туда, где пропадал шпиль высотки — самого высокого в Архангельске здания...  

— Ехать скоро, — грустно сказала Олива и вздохнула.  

— Ничего, мелкий. Ничего. Потерпи немного. Зимой мы поженимся, и ты переедешь сюда, — отвечал Салтыков, — Тебе не придётся больше работать — моих заработков вполне хватит на нас двоих. У нас будет своя трёхкомная квартира в центре города. И у каждого из нас будет по машине...  

— Да накой она мне, машина эта. У нас ещё и квартиры-то нет...  

— Будет, — уверенно отвечал Салтыков, — Знаешь, я уже присмотрел нам трёшку на Московском проспекте. Три миллиона стоит...  

— Ну, это уж совсем пустяки, — фыркнула Олива, — Подумаешь — три миллиона! Вот только где бы их достать, а?  

— Достанем, мелкий. Я беру на себя проектирование магазина в Няндоме стоимостью около миллиона рублей. Три таких халтуры — и квартира в новом доме наша!  

— Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь, — осадила его Олива, — Я не люблю, когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по балде чем-нибудь тяжёлым.  

— Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь сбивать!  

— О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает...  

— Эх, сигареты, как назло, закончились, — Салтыков похлопал себя по карманам, — Схожу пока до ларька за сигаретами, ладно? Я мигом, — и, поцеловав Оливу в середину губ, пошёл в направлении Троицкого проспекта.  

Олива, оставшись одна, как кошка разлеглась на горячем граните памятника. Ей было хорошо, она смотрела на небо, на шпиль высотки и не думала в этот момент ни о чём…  

— Здравствуй, — произнёс над ней чей-то до боли знакомый голос.  

Олива резко вскочила. Перед ней стоял, в своей джинсовой куртке и смотрел на неё в упор своими зелёными глазами человек из прошлого, изменившийся, похудевший на лицо, и ветер трепал его тёмно-русые волосы, выросшие сантиметров на пять...  

— Даниил?!  

— Да, это я.  

Олива, нервно теребя свои волосы, соскочила с подножия памятника.  

— Я… я не понимаю, зачем ты подошёл ко мне. Между нами давно всё кончено, и...  

— А разве что-то было? – спросил Даниил. Олива вскинула на него глаза.  

— А разве нет?  

— Нет, — сказал он, — Хотя, знаешь, Олива, а я ведь действительно плохо закончил. Но хоть ожидаемо, спасибо. Надеюсь, у тебя всё хорошо...  

— Да, у меня всё хорошо, — быстро произнесла Олива, — Я встретила человека, который по-настоящему любит меня, он даёт мне то, чего не дал в своё время ты. И я люблю его, — добавила она, пряча глаза, — И мы счастливы...  

— А ты мне не верила, — сказал Даниил, — И всё-таки, относительно последнего пункта у меня есть сомнения...  

— Какие ещё сомнения? — Олива презрительно усмехнулась, — Опять драконов увидал? Или этих, как их… архангелов с мечами?  

— Не иронизируй. Я давно наблюдал за тобой и сейчас вижу, что твоя гайка с резьбы сошла. Привернуть бы тебе её, прикрутить понадёжней – всё и обошлось бы. Но ты наоборот гонишь и гонишь эту гайку дальше, даже не думая о том, к чему же всё это приведёт...  

— Зачем ты мне всё это говоришь? — перебила его Олива.  

— Я говорю, потому что вижу: ты встала на ложный путь, — сказал Даниил, — То есть, то, чему я тебя учил, ты пропустила мимо ушей...  

— И чему же, интересно, ты меня учил? — ядовито усмехнулась она.  

— Я учил тебя быть самодостаточной. Я пытался сделать твою жизнь лучше, показав тебе на примере, что каждый человек достоин любви. Я хотел научить тебя быть свободной, для твоего же блага. А что я вижу теперь? Любой, абсолютно любой лишь поманит тебя — и ты готова сама себя засадить в клетку. Ты даже не спрашиваешь себя, а надо ли тебе это…  

— Хватит, — жёстко обрубила Олива, — Рассказывай сказки дурочкам вроде твоей Никки, а меня оставь в покое.  

— Она не моя, — ответил Даниил, — И, если сравнивать с тобой, то не такая уж она и дурочка.  

— Пошёл вон! — обрубила его Олива.  

Даниил с грустью посмотрел на неё.  

— Да, Оля… Испортила тебя власть...  

— Тебе два раза повторить? Для особо непонятливых?!  

— Я уйду, не волнуйся, — спокойно сказал он, — Зря я тебя силой наделил...  

И, развернувшись на сто восемьдесят, быстро пошёл прочь.  

— Что надо было здесь этому идиоту? — спросил Салтыков, подошедший с другой стороны.  

— Да дурак он просто, — проворчала Олива, — Начал мне, как всегда, очки втирать. Такую чушь тут городил, что в зубы не возьмёшь! Ну, я его и послала на все четыре стороны…  

— Ну и правильно, мелкий. Пусть своих драконов пасёт.  

— К тому же, люблю-то я тебя, а не его, — добавила Олива, обнимая Салтыкова, — Он мою любовь в своё время пнул, что же он хочет теперь...  

— Я тоже люблю тебя, мелкий. Ты прости меня за все те сцены ревности, что я тебе тут устраивал, ладно? Я сам не соображал, что делал… Просто знай: я тебя люблю, очень, очень сильно люблю...  

— Я верю тебе, — сказала Олива, и вдруг перед её глазами снова промелькнул недавний покойник. Ей опять стало жутко. Даже белый день не спасал.  

— Знаешь, — шёпотом сказала она, — У меня из головы не выходит этот мёртвый парень. Какая ужасная смерть...  

— Не думай об этом, мелкий, — попросил Салтыков.  

— Я бы рада была не думать, но он мне везде мерещится, — Олива закрыла глаза, — Да, вот до сих пор в глазах стоит эта картина, как его из квартиры на покрывале выносят… Это что же, он здесь лежал столько дней, и никто не знал об этом...  



Оливия Стилл

Отредактировано: 30.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться