Жара в Архангельске

Глава 17

Когда вечеринка закончилась, и основная часть гостей разошлась по домам, Яна откланялась почти сразу и, приняв душ, удалилась в свою спальню.  

— Кузя, ложись с нами в гостиной, — предложил Салтыков.  

Олива удивилась, почему он не положил Кузьку спать в другой комнате, однако промолчала. Салтыков же, между тем, пока остальные разбредались по своим койкам, сел с ноутбуком на постель и вдруг ни к селу ни к городу достал из кейса какие-то свои чертежи.  

— Мелкий, поди-ка сюда, — позвал он Оливу, — Ты же вроде на инженерной геологии? Не знаешь, что вот тут, на геологическом разрезе, обозначает буква «м»?  

Олива склонилась над чертежом.  

— Не знаю… Метр, наверно? — неуверенно произнесла она.  

— Какой ещё метр? — Салтыков даже рассмеялся, — Мёрзлый грунт это обозначает! Эх ты, инженерша...  

Олива вспыхнула аж до самых ключиц.  

— А если ты знал, чего же спрашивал? И потом, никакая я не инженерша, ты институт закончил, а я нет, ты же знаешь!  

— Мда, — кисло обронил Салтыков, — Я и забыл об этом.  

От стыда и досады у Оливы даже щёки пошли красными пятнами. Так унизить её при посторонних! Она раздражённо выхватила у Салтыкова из рук чертёж и швырнула его на стол.  

— Убери эту гадость отсюда! — гневно выпалила она, — Ты что, другого времени и места найти не мог? Нечего превращать нашу постель в проектную мастерскую!  

— Когда ты ешь в постели и превращаешь её в столовую, я ничего не говорю, — проворчал Салтыков.  

— Да когда такое было?  

— Да всегда.  

— Стоп! Стоп! — не выдержал Кузька, наблюдавший всю эту сцену, — Всё, ребята, брейк! Завтра продолжите, а сегодня и так был тяжёлый день.  

Салтыков нехотя убрал чертежи и выключил свет. Едва положив голову на подушку, он тут же отвернулся от Оливы к стене и почти сразу же захрапел. Если учесть, что они два месяца были в разлуке и только вот сейчас наконец-то встретились, Оливу этот жест очень оскорбил. Но ей не хотелось сейчас ругаться и выяснять отношения при Кузьке, к тому же она смертельно устала с дороги и сегодняшней бурной вечеринки. Однако уснуть не получилось — Кузька оказался на редкость болтливым парнем, и до пяти утра Олива с Кузькой не спали, всё болтали о жизни и философствовали под саундтрек салтыковского храпа.  

— Олива, а почему ты не стала учиться дальше? — спросил её Кузька, — Обстоятельства не позволили? Или сама не захотела?  

— И то, и другое, — отвечала она, — Во-первых, меня никто не обеспечивает и приходится самой зарабатывать себе на хлеб; а совмещать учёбу и работу очень сложно. К тому же, — добавила она, — Ты же знаешь, я училась в геологоразведочном, пробовала совмещать учёбу с работой, и в итоге не успевала ни там и ни там.  

— Да, трудно, конечно, — посочувствовал Кузька, — Но ведь ты могла бы перейти на заочную форму обучения. И работать бы смогла, и диплом бы о высшем образовании получила...  

— Всё это так, — усмехнулась Олива, — Но проблема в том, что мне абсолютно неинтересна учёба. Я всегда ненавидела учиться, ещё в школе. А от геологии меня вообще тошнит. Изучать все эти мёрзлые грунты, чертить эти грёбанные разрезы, графики ГИС… данунах...  

— Зачем же ты пошла в геологоразведочный, раз тебе не нравится? — изумился Кузька, — Ведь есть же масса других специальностей. Выбрала бы то, что тебе интересно...  

— В том-то и проблема, что мне ничего не интересно, — отвечала она, — А в институт пошла просто тупо парня себе найти.  

— И как, успешно?  

— Не-а. Только время зря потеряла.  

— Чё ж так плохо, — усмехнулся Кузька.  

— Да вот так, — отмахнулась Олива, — Там свои девушки имеются. И куда красивей меня...  

— Ну, не скажи, — усомнился Кузька, — Ты симпатичная девушка.  

— По архангельским меркам может и симпатичная, — Олива горько усмехнулась, — А в Москве такие как я, увы, не котируются. Там другие критерии, предпочтение отдаётся высоким, стройным, гламурным… Я, видать, до этого уровня не дотягиваю.  

— Поэтому ты поехала искать жениха в Архангельск?  

— А ты, я вижу, проницательный. Да, поэтому, — сказала Олива, — Ты веришь в то, что мне двадцать два года, и я фактически ещё девственница?  

— Не очень, — усмехнулся Кузька, — Но ты права: девственность в двадцать два года — это ненормально.  

— Но тем не менее, это так. И не потому, что я там какая-нибудь недотрога вроде Мими — нет, просто мне не повезло. Говорят, обязательное условие успешного человека — оказаться в нужном месте и в нужное время. Я же родилась не в том месте и не в то время...  

— Не драматизируй. Ты симпатичная, неглупая, у тебя есть всё для того, чтобы быть успешной. Твоя жизнь — в твоих руках. Почему она должна зависеть от кого-то постороннего?  

— Потому что я женщина. Стоить карьеру, заниматься бизнесом — прерогатива мужчины. Я считаю, что Бог создал женщину исключительно для домашнего очага, — пояснила Олива, — И своё счастье я вижу не в работе, а в замужестве. Даже моя учительница в школе часто говорила нам: «Насчёт института пусть мальчики парятся, а для девочки главное — удачно выйти замуж».  

— То есть, ты хочешь, выйдя замуж, совсем не работать?  

— Это было бы идеально, — вздохнула Олива, — Но до свадьбы ещё дожить надо...  

Салтыков, не просыпаясь, сбросил с себя одеяло. Ему было жарко, и вся футболка у него была мокрая. Олива укутала его одеялом и прильнула лицом к его спине. Острая волна нежности и любви к нему накрыла её с головой.  

— Ты такая заботливая, — заметил Кузька, — Что мне даже совестно...  

— С чего это тебе совестно?  

— Не обращай внимания. Я очень совестливый человек. И теперь я вот смотрю на тебя, на то, как ты его одеялом укутываешь, и меня совесть гложет...  

Олива пропустила последнюю реплику Кузьки мимо ушей. К тому же в комнату вошёл Хром Вайт.  

— Я извиняюсь, конечно… Нет ли тут у вас бумажки какой-нибудь? А то в туалете совсем нет туалетной бумаги...  



Оливия Стилл

Отредактировано: 30.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться