Жажда

Глава 15.1. Темнота

15.1. Темнота

Как только подошвы сапог коснулись брусчатки, Сирин прижалась к стене и опасливо осмотрелась по сторонам. Хотя особой необходимости скрываться не было – переулок был погружен в глубокую темень, а небольшое расстояние межу домами надежно укрывало от тусклого лунного света. Сирин пустилась наугад, петляя и сворачивая в самые глухие переулки, пересекая темные дворы. Она стараясь избегать людных трактиров и питейных, громогласные посетители которых с успехом помогали ей в этом. Разудалые, пьяные выкрики вовремя оповещали, по какой улочке идти не следует.

Улучив момент, когда она вышла на небольшой безлюдный пятачок, девушка порылась в кармане и вытянула небольшой футляр, похожий на карманный хронометр. Собственно, часами этот прибор и являлся, но интересовал Сирин магнитный компас, закрепленный на верхней крышке. Расступившиеся облака пропускали ровно столько лунного света, сколько было необходимо для определения верного направления. Снова спрятав прибор, Сирин внимательно огляделась, примечая далекую башню ратуши и силуэты аэростатов, зависших над площадь воздушной гавани. Эти ориентиры были хорошо заметны практически из любой точки города. Теперь передвигаться по улицам стало намного проще. Она продолжала периодически заворачивать на небольшие улочки и давать крюки, но придерживалась общего заданного направления, и вскоре вышла на широкий проезжий тракт, ведущий из городка в сторону столицы. Вдоль обочины стояли редкие газовые фонари, почти не влияющие на ночную тьму и рассеивающие темноту лишь на пару метров вокруг, словно гигантские отцветшие одуванчики. Периодически по проезжей части то в ту, то в другую сторону проносились пароциклы или груженые тягачи, и Сирин развлекала себя фантазиями о том, как воздушные потоки срывают пушистые парашютики с семенами и разносят их по округе…

В целом настроение у нее было чудесное, в голове дозревал стройный план дальнейших действий, а ветер свободы придавал шагам упругой бодрости. Но вот крепкие постройки вдоль тракта сменились унылыми складами и полуразвалившимися хибарами. Фонари редели, а самые темные закоулки и щели оживали шевелящимися тенями и шорохами. Радостная эйфория от успешно совершенного побега начала таять, как предрассветный туман, а в душе зародились первые сомнения.

Теперь Сирин вновь жалась к стенам и заборам, стараясь ступать тихо и быть максимально неприметной. Задворки города оказались хоть и заброшены, но не столь малолюдны, как она ожидала. Приличная публика сюда точно не заглядывала. Тишину то и дело прорезали отдаленная ругань и скандальные окрики, ветер разносил тошнотворный запах паленой листвы и вареных бобов. Сирин поежилась и нащупала за поясом рукоятку револьвера, но особой уверенности это не придало.

Впереди показался очередной фонарь, который, судя по всему, был же и последним на данном участке дороги. Как она ни напрягала зрение, впереди не маячило даже призрачного намека на теплящийся огонек. Сирин снова достала компас, для уверенности сверилась с направлением и осторожно обернулась назад, на мутное зарево остающегося за спиной городка. Всего-то час назад она радостно спускалась с крыши, предвкушая бравый марш-бросок до столицы, преследователь был нейтрализован токсином, а она была полна решимости. Вот только теперь простирающаяся впереди темнота была чуть ли не в сто раз опаснее, чем то, что оставалось за спиной. Опасность таилась в неизвестности, в непредсказуемости того, что можно повстречать.

Подсознательно Сирин понимала, в чем ее главная уязвимость (да и недавний эпизод в предгорье не давал о себе позабыть), и стала спешно стаскивать с косы ленту. Атласный бант – это последнее, что может быть наверчено на голове одиноко бредущей по ночному тракту девушки. Заменив ленту на кусок пеньковой веревки, оторванной от пояса, Сирин плотно уложила волосы в пучок, надежно закрепила шпильками и натянула кепи по самые уши. Старательно взлохмаченная челка заслонила ей пол-лица, но даже этого Сирин показалось мало. Плюнув на ладони, она подошла к фонарному столбу и проворно вскарабкалась к самому плафону. Одно из стекол было разбитым, и ей не составило труда загрести ладонью густую, маслянистую копоть, обильно скопившуюся вокруг горелки. Проглотив ругательство и усмирив брезгливость, девушка принялась энергично размазывать гарь по шее и щекам и даже прошлась за ушами. В приступе особого вдохновения Сирин повозюкала измазанным пальцем по зубам, мгновенно скривившись от гадкого привкуса, но на войне все средства хороши.

Утирая остатки об одежду, она осталась вполне довольна предпринятыми мерами и смело зашагала вперед по растворяющемуся в чернильной темноте тракту.

***

Сырые поленья в костре отчаянно трещали и расплевывали в стороны колючие искры. Те больно жалили сидящих вокруг огня людей, которые сквозь бы сквернословили, но тянули к языкам пламени свои замерзшие руки. Стылая ночь пробиралась под ветхую одежду сырыми щупальцами и вызывала озноб у давно не мытых тел.

– Ну и сколько нам еще ждать? – внезапно рявкнула высокая рыжеволосая женщина, нарушая относительную тишину и спокойствие. Голос ее был хриплый и низкий. Возможно, от изматывающей, не проходящей простуды и надрывного кашля с прожилками крови. Возможно, от того, что она безостановочно смолила туго набитую махоркой папиросу, выпуская ее изо рта только на время еды и сна.

– Давай уже неси нам пожрать, Сутулый. Кишки слиплись!

Жилистый ссутуленный мужичонка в заляпанном жиром картузе спешно засеменил к костру от ближайшей палатки.