Жажда

Глава 4.1. Нападение

Глава 4.1. Нападение

Затянутой в перчатку рукой Сирин толкнула входную дверь, та бесшумно распахнулась. В крошечном холле царил полумрак – масляная лампа была разбита и ее осколки усеяли пол. На верхней лестничной площадке лежала опрокинутая подставка для зонтов. Обойдя на носочках осколки битого стекла, Сирин сделала несколько шагов вглубь помещения, заглянула в проем ближайшей двери и еле сдержала возглас изумления. Вся небольшая кухонька и совмещенная с ней столовая были перевернуты вверх дном. Медные кастрюли и сковороды сорваны со стен, ящики вывернуты наружу, по всему полу была раскидана набивка из выпотрошенных кресел и дивана, а рядом с круглым обеденным столом валялись опрокинутые стулья. Антикварный клавесин, стоящий около небольшого полуокна столовой, был разобран на части и отсвечивал раскуроченным нутром. Его колки виднелись в проломленном корпусе, словно ребра живого существа. Девушка застыла, боясь даже пошевелиться, но в этот момент какой-то шорох и звук бьющегося стекла донеслись с нижнего этажа квартирки.

Первый шок и непонимание происходящего отхлынули, и теперь Сирин с ужасом осознала, что среди приглушенного гама не слышно ни звуков борьбы, ни криков о помощи.

“О, Воды! Руфус! Только бы ты был в порядке”.

Паника, а также жуткий страх зарождались в глубине ее сознания, затмевая взор и на миг приглушая способность связно мыслить.

Оглядевшись, Сирин поняла, что совершенно беспомощна и безоружна. И эта мысль пришла ей на ум, пожалуй, впервые в жизни. Она не имела привычки носить с собой оружие, а в саквояже, помимо записей и забранной у кузнеца детали, находились лишь несколько самодельных безделушек, личные вещи да маленький хрупкий люмьер. С таким арсеналом не повоюешь. Аккуратно поставив саквояж на пол, она отодвинула его подальше от прохода, на случай, если придется бежать со всех ног.

Адреналин и справедливое возмущение уже закипали в крови, придавая сил и уверенности в себе. Сирин наклонилась и подняла с пола единственный предмет, который можно было использовать в качестве оружия – зонт-трость. Все лучше, чем ничего.

“Ну все, чертов ворюга, сам нарвался, теперь получай”, – зонт был, и правда, увесистый, и добротный, с украшенной круглым латунным набалдашником рукоятью.

Крадучись, она вдоль стенки спустилась по лестничному пролету вниз, к гостиной и мастерской. Бесшумно ступила на небольшую площадку перед приоткрытой дверью, подошла ближе и осторожно заглянула внутрь ярко освещенной комнаты. Там тоже царил бедлам. У самого входа, на выцветшем и истертом ковре лежал опрокинутый навзничь старик-камердинер. Он был неподвижен. Возле склоненной набок головы растеклась багряная лужица, пропитывая ворс все дальше и дальше от мертвенно-бледного лица. От ужаса девушку опалило жаром, вид крови заставил желудок заныть от судорожного спазма.

“Только не это! Только не Руфус! Нет!”

Сирин едва сдержала крик и тяжело сглотнула, вглядываясь в дорогие черты лица и не теряя последней надежды. Вдруг хотя бы слабый стон вырвется из его груди. Хотя бы одно маленькое движение... Только ее старый добрый Руфус все так же лежал, не издавая ни звука и не подавая ни единого признака жизни...

В глазах Сирин запульсировали черные точки, а сердце громыхало в груди словно молот в сталелитейном цехе. Пальцы непроизвольно задрожали и судорожно сжались на рукояти зонта, напоминая, что в руках есть оружие.

Не думая, она ринулась в комнату, желая отомстить за смерть единственного в её жизни родного человека.

У дальней стены, рядом с опрокинутым письменным столом и опустошенным секретером, стоял незнакомец, сплошь закутанный в черную мантию. На голове был накручен платок, скрывающий пол-лица. Взломщик ковырял раму старой картины лезвием узкого клинка и был полностью поглощен своим занятием. Кромсая древесину, он проверял пространство между холстом и подрамником, очевидно ожидая найти там спрятанные каким-то полоумным богачом сокровища.

– Мерзавец! – закричала Сирин и, даже не успев как следует испугаться, бросилась на противника.

Потревоженный внезапным вторжением, грабитель встрепенулся и вскинул голову. Резко развернувшись к девушке всем корпусом, он отшвырнул в сторону раму и, выставив клинок вперед и демонстрируя навыки бывалого вояки, принял боевую стойку.

– Получай! – завопила она, глотая слезы и замахиваясь на злодея увесистым зонтом.

Грабитель попытался увернуться и сделать выпад клинком, но его нога угодила в перевернутый ящик письменного стола. С хрустом проломив тонкую фанеру, он немного просел и отвлекся, и тяжелый удар зонта пришелся ему по плечу. Сирин ловко отскочила, она намного лучше ориентировалась в габаритах заставленной мебелью комнаты и подпитывалась мощнейшей яростью за убитого Руфуса. Она попыталась повторить замах, но мужчина, вовремя сообразив, что длина зонта дает противнице преимущество, перехватил ее оружие. Злобно хмыкнув, дернул зонт на себя, потянув за ним и весь корпус девушки. Теперь его прищуренные глазки сально поблескивали в непосредственной близости от лица Сирин. Действуя, скорее, инстинктивно, она сжала кулак и со всей силой и отчаянием человека, ни разу в жизни никого не ударившего, нанесла тому короткий прямой удар в нос. Удар получился хлестким – она вложилась в движение всем телом. Послышался мерзкий хруст, а у самой Сирин из глаз посыпались искры боли – костяшки пальцев пробило током, словно она схватилась за оголенные провода. Она было усомнилась в том, кто сейчас пострадал сильнее, но преступник взревел, а платок, прикрывавший его смуглое лицо, мгновенно пропитался кровью. Это вмиг отрезвило Сирин, и она, держась за по-прежнему крепко зажатый в руках противника зонт, нанесла следующий удар уже ногой. С замахом! Прямо в коленную чашечку той самой ноги, что была в импровизированном фанерном капкане. Вор взвыл.