Жажда

Глава 6.1. Дротик

Глава 6.1. Дротик

В сопровождении Руда Сирин двинулась по набережной в сторону Старого моста, чтобы, перейдя по нему через естественную преграду Реки, попасть в черту Старого города и пройти по кварталу Роял до Гровер Стрит.

Первые реакции шока и потрясения прошли, и Сирин лихорадочно соображала, как же ей следует вести себя в дальнейшем. Сложно было предположить, в каких целях она вдруг могла кому-то понадобиться, но, несомненно, это было как-то связано с ее прошлым, и девушка интуитивно чувствовала, что дело серьезное. За ней объявлена охота, и хотя она избежала попадания в смертельный капкан, сейчас она ощущала себя загнанным в ловушку зверем. Чего-то подобного Сирин всю жизнь и опасалась... Это промозглое чувство, словно она вымирающий вид носорога, носовой бивень которого ценится по неведомым сакральным соображениям, и всю жизнь ей приходилось скрывать эту свою сущность, но незримую опасность алчных браконьеров она ощущала всегда.

Несмотря на то что угроза Фрая в адрес Руфуса была обозначена лишь намеком, Сирин не сомневалась – он не задумываясь перейдет от слов к делу. Ведь он распознал ее главную и, пожалуй, единственную болевую точку. Всем своим видом он излучал непреклонную решимость заставить ее подчиняться. И шантаж – лишь малая часть того арсенала, которым он, несомненно, обладал. Тем не менее, интуиция подсказывала Сирин, что он ей не враг. Скорее, у него есть свои тайные мотивы опекать ее, которые она могла использовать для собственной выгоды. Почему-то Сирин казалось, что Фрай был готов к ее возражениям и даже обрадовался, услышав ее аргументы. Так, словно заранее продумал те доводы, которые ее убедят. Она видела, читала по его глазам, что он строго дозировал информацию, выдаваемую в своих ответах. Следил за каждым сказанным словом и даже интонацией, с которой они произносились.

“Умелый манипулятор, признаю, – молчаливо рассуждала она. – Сразу чувствуются навыки ведения переговоров или выступления перед аудиторией. С таким надо держать ухо востро”.

Воленрой шел тихо, подстраиваясь под ритм и ширину шагов девушки. Он догадывался, что за ее нахмуренным лбом с напряженно сведенными бровями ведется интенсивная мыслительная работа. И он был достаточно проницателен, чтобы понять, что сейчас Сирин не следует ни раздражать дополнительными расспросами, ни отвлекать вежливой беседой. Всему свое время.

“Дам ей пару минут, разложить все произошедшее по полочкам, – прозорливо взвешивал про себя герцог, – пусть задаст себе неудобные вопросы, получит свои же обезоруживающие ответы и придет к выводу, что я оказался прав, – Руд ехидно поглядел на притихшую девушку. – Пусть подумает не торопясь. Пусть пошевелит мозгами, прикинет парочку вариантов, поймет их тщетность и сделает верные, нужные мне, выводы... Что в одиночку не удастся противостоять неизвестным третьим силам, цели и мотивы которых ей не дано ни понять, ни предугадать. А единственный выход – довериться вот этому респектабельному незнакомцу, который явно знает намного больше и уже не раз доказал, что ее смерть не входит в его ближайшие планы… – настроение его стремительно улучшалось, – ...и ведь до всего этого она додумается сама! А я любезно дам ей иллюзию единолично принятого решения...”

Воленрой мысленно улыбнулся своим рассуждениям и снова стал перебирать в памяти имеющуюся у него информацию. Положение, мягко говоря, не радовало. Скупость достоверных данных и большое количество огульных домыслов вокруг семейки Айсбриджей не позволяли пока делать однозначные умозаключения. Не зная сути утерянного открытия, Руд не мог быть уверен, в каком направлении следует копать. Однако очевидно, что юную крошку Марию спасали не просто так. Слишком прозорливо действовали те, кто попрятал в воду все концы, планомерно стирая любые упоминания о девчонке. Слишком продуманно укрывали ее все эти годы. Но ничто не пропадает бесследно. Прошлое неизменно оставляет свои отпечатки, нужно только знать, куда смотреть, и уметь разглядеть то, что припорошено пылью времени. И следы давних событий наверняка отразились в памяти этой Сирин, в окружавших ее личных вещах, в разговорах, которые вели с ней преданный камердинер и их тайные приспешники.

“Есть лишь один наиболее эффективный способ добычи информации, которым чаще всего пренебрегают – это внедриться туда, где сокрыт сам источник проблемы, и хорошенько оглядеться. Прикинуться другом, сблизиться и примерить на себя шкуру врага, – герцог вел с собой внутренний диалог. Он был не прочь продемонстрировать некоторую любезность в адрес девушки. Собеседником она была эрудированным и хлестким на язык. Да и, положа руку на сердце, это общение было для него одинаково выгодно и… увлекательно. – Необходимо поскорее втереться в доверие и допросить эту Айсбридж, – сосредоточенно нахмурился, осознав, что ему все непривычнее думать о ней, как об одной из них, но продолжал размышлять, – но сделать это нужно максимально аккуратно и ненавязчиво. Чтобы не насторожить... А затем сопоставить ее показания с теми данными, которые я почерпнул из найденных у Щегла документов...”

В пакете с бумагами, спрятанными за подкладкой сюртука убитого, наибольшего внимания Воленроя заслуживало факсимиле свидетельства о рождении Сирин. Выписанное, естественно, на ее настоящее имя – Мария Эйра Айсбридж. Поверх него, приколотое скрепкой, имелось короткое предписание брать ее только живой, не считаясь ни с какими личными потерями. Обе эти бумаги разом явились и наградой для Руда за его многолетние поиски, подтверждавшие, что он изначально сделал верные выводы, и важнейшей уликой против того, кто пока оставался за кулисами. И гораздо подробнее следовало изучить именно эту короткую записку, написанную от руки густыми бирюзово-голубыми чернилами.