Жажда

Глава 6.2. Выбор

Глава 6.2. Выбор

 Уши заложило от гула крови, но именно в этот момент Сирин поняла, что пришло время принимать собственные решения. У нее только одна жизнь, и за нее стоит побороться. Она слишком молода, чтобы умирать. И поэтому...

Нашарив в пыли выроненный минуту назад дротик с транквилизатором, Сирин спешно пихнула его в карман. Подхватила саквояж и, прячась то за опорами, то в зарослях кустарника, направилась в сторону контрфорса и поверженного Фрая. Она ползла быстро, как пустынная ящерица, без лишних пауз или резких движения. Ее старый и потертый кожаный плащ сливался с камнями опор и серовато–бурыми пучками травы, блеклым ковром покрывающей каменистую землю. И незаметно для стрелявших, шумно обсуждавших вдали, кто рискнет пойти и проверить, ликвидирована ли цель, она прокралась до самой отмостки. Фрай лежал на боку и не шевелился. По виску сбегала струйка алой крови, глаза были закрыты, но веки немного подрагивали. Жив.

Однако теперь взгляд Сирин был устремлен не на него, а на небольшую чугунную заслонку размером с чердачную дверцу в паре метров от мраморного контрфорса. Она располагалась в каменном основании моста и вела во внутреннюю камеру, защищенную, словно тюремный каземат, и совершенно неприступную. Сирин прекрасно знала о существовании этого лаза, как и о том, что приводило механизм дверного затвора в действие. Хорошо подумав, девушка решила, что вполне сможет дотащить неподвижное тело мужчины до потайного хода. Надо было только сделать первый шаг.

Нервное перевозбуждение грозило перейти в паническую атаку, а времени на то, чтобы собраться с духом, не оставалось. Сирин сложила руки лодочкой и, прижав к носу и рту, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять зарождающееся головокружение и дурноту.

“Ну что ж. Выбор сделан!”

Сирин рванула к основанию Старого моста. В самом низу мощной стены темнел заповедный камень, немного вдавленный вглубь относительно общего уровня кладки. Надавив на него изо всех сил, Сирин взмолилась, чтобы механизм был хорошо смазан, поскольку ранее ей не приходилось открывать проход самой. Камень, хоть и с трудом, но поддался. С легким скрипом плотно пригнанная к камням заслонка отошла от стены на пару дюймов, позволяя теперь распахнуть ее на массивных внутренних петлях.

Громкие вопли дали Сирин понять, что ее заметили, но, зашвырнув в образовавшийся проход саквояж, она вернулась за Фраем.

Перекатив его на спину, схватилась за прочный ворот кожаного плаща и потащила неподвижное, словно свинцом налитое тело к стене.

“Вот же, гад, тяжелый! Ну на кой Омут я его тащу!”

Скользя, спотыкаясь и сквернословя, она напрягла все мышцы, но смогла приподнять оцепеневшее тело над каменной приступкой так, что теперь его голова и плечи очутились в проеме. Запрыгнула внутрь сама и, подхватив под руки, начала медленно, по дюйму, затаскивать Фрая в темное сырое пространство, тошнотворно пахнущее плесенью.

По металлу распахнутой дверцы лаза очень убедительно лязгали стрелы, мотивируя на маленькие спортивные подвиги. Как только туловище Фрая перевалилось через порог, Сирин бесцеремонно бросила его на пол, ногами отталкивая от проема безвольные нижние конечности мужчины. Уже отчетливо разбирая приближающиеся топот ног преследователей и их сиплые крики, она потянула петлю дверцы на себя, и тяжелая чугунная заслонка захлопнулась. Механизм затвора сработал в ту секунду, когда громоподобные удары обрушились на дверцу с внешней стороны, заставляя девушку трястись мелкой дрожью от пережитого ужаса. Для надежности Сирин задвинула еще и дверной засов, ориентируясь, скорее, на ощупь и по памяти, потому что глаза еще не успели привыкнуть к сумрачному окружению.

Хрипло, отрывисто дыша и утирая дрожащей ладонью влажный от испарины лоб, она обессиленно осела на каменную приступку. Спиной откинулась на холодное полотно дверцы, которая содрогалась и громыхала под ударами. Их яростная сила расходилась по спине тяжелой и гулкой вибрацией, проникающей глубоко в нутро, заставляющей усталые мышцы гудеть и рефлекторно сокращаться на каждый новый толчок.

Постепенно дыхание выравнивалось, а вместе со способностью ясно мыслить возвращалась и трезвая оценка ситуации.

“Я вне досягаемости нападавших. Это плюс. Но моя безопасность весьма относительна, ведь Фрая лишь условно можно считать союзником. Это минус. Правда, он в глубоком обмороке, что снова плюс. Но если он откинется, то я окажусь замурованной в кромешной тьме рядом с трупом…” – Сирин волевым усилием прервала эту безумную ветвь рассуждений, списав все на последствия стресса, и, призвав себя к серьезности, огляделась. Глаза постепенно привыкали к потемкам.

Сумеречное пространство вокруг было небольшим, в центре каменного пола зиял черный квадрат провала шахты. Единственным источником скудного света было небольшое вентиляционное окошко на самом верху, у основания несущей рандбалки. Зарешеченное толстыми чугунными прутьями, оно пропускало косые лучи восходящего солнца, которые проникали и в саму шахту. Там они отражались от воды, окружавшей опорные сваи моста, и возвращались в надземную часть камеры, бросая на стены причудливые зеленоватые блики.

“Н-да, Сирин. Вот теперь ты действительно попала в Водоворот, дорогуша. Тебе что, своих проблем было мало?” – тело мужчины по-прежнему оставалось неподвижным.