Жажда

Глава 7.2. Разговор

Глава 7.2. Разговор

Сирин повела затекшими плечами, поудобнее устраиваясь на жестких досках, казалось, что плывут они уже целую вечность. Усталость от пережитого за минувшие сутки подкрадывалась понемногу, приглушая тревогу и усыпляя бдительность. Веки тяжелели, а руки и ноги наливались свинцом и гудели уставшими мышцами. Газовый фонарь давно потушили, но краем глаза она видела светлое пятно повязки на голове Фрая. Он сидел на корме, рулевым веслом поправляя траекторию движения ялика на изгибах русла и огибая водовороты по безопасному радиусу. Сирин подумала, что, наверное, следовало предложить свою помощь. Наверняка рана немилосердно болела, да и сам удар по голове должен давать о себе знать... Но не решилась, он не производил впечатление человека, готового добровольно выпускать из рук бразды правления. Даже такого вот сомнительного – лишь с виду могло казаться, что лодкой можно было управлять, но на самом деле все было наоборот. Мощный поток стремительно нес ялик вперед, перебрасывая с волны на волну, словно щепку. А Фрай лишь чутко следил за бурунами, удерживая суденышко с заключенными на нем узниками от крушения.

Сирин понимала, что сиюминутное спасение ничего не решало, и готова была биться об заклад, что так же считает и он. Щегол, его подельники, а потом и нападавшие у моста были заодно и действовали по чьей-то наводке. Не оставалось сомнений, что личность ее была рассекречена, а тайна, которую им с Руфусом так много лет удавалось скрывать, стала достоянием особо заинтересованных сторон. Сирин поежилась, где-то глубоко внутри неприятно кольнуло. Тоска по Руфусу окатила с новой силой, принося на хвосте и воспоминания об угрозах Фрая. И на главные свои вопросы она пока так и не получила ответы. По спине прокатил неприятный холодок.

– Так кто же ты на самом деле? – неожиданно для самой себя выпалила девушка. – И откуда тебе известно мое имя?

Воленрой знал, что рано или поздно она спросит об этом. Понимал, что в свете последних событий откровенно увиливать от ответов или, как раньше, ограничиться полуправдой не удастся. Минуту назад он и сам размышлял над идеей раскрыть девушке свои карты. Ну, не то чтобы вообще все... Как хороший игрок в преферанс – он прекрасно знал цену прибереженного на самый конец партии козырного туза. Но при прочих равных, Воленрой не мог не отдать должное тому факту, что она не слиняла от опасности, когда решалась их судьба. Сирин удивила его своей стойкостью и умением принимать быстрые решения, а также она обладала незаурядными способностями и знаниями. Снова Воленрой подумал о наследственности. Вся ирония заключалась в том, что он невольно восхищался ее выраженной научной жилкой и трезвым умом исследователя. Если отбросить факт учиненного ее родителями изуверства и предположить, что она хранила знания об их сенсационном открытии, то доверительные отношения – это как раз то, что следует развивать. Явно одаренная, она могла быть не просто источником ценнейшей информации. Ведь уже довольно давно Руд подозревал, что секрет не просто утерян или спрятан, как некий клад. Скорее всего, отгадка была намного сложнее и лежала в области каких-то нематериальных сфер.

– Я служу в Приказном Сыске. На высокой должности, но тут обойдемся без конкретики, – начал он после длительной паузы. – Имя мое ты уже знаешь. Оно настоящее. Уже много лет я занимаюсь поисками всего, что имеет отношение к “Черному четвергу”. Ведь на том… приеме… были и мои родные, – он немного подправил курс, выводя их на стремнину, и лодка ускорила ход. – Несколько месяцев назад я выяснил, что незадолго до трагедии тебя надежно спрятали, и ты осталась цела.

– Значит, твоя цель – месть? Вот откуда все эти испепеляющие взгляды… – хмуро, но не злобно, а скорее, опасливо заключила Сирин.

– Нет, не додумывай за меня, – строго перебил ее Фрай. – Ходят устойчивые слухи, что способ очистить Воду все же был найден. И твои родители действительно могли спасти мир от Хвори, но предпочли поступить так, как поступили...

– Про моих родителей ходит очень много слухов, – вступилась Сирин. – Но даже я не взялась бы отделять правду от вымысла, – и мрачно добавила, – ведь свидетелей, как тебе должно быть известно получше меня, не осталось.

– Прямых свидетелей – нет. Как и бумаг или записей об их открытии. И это при том, что некоторые из близких к ними ученых клялись на Голубой Хоругви, что сам способ был найден. Именно его я и намерен отыскать! – убежденно и совершенно искренне произнес Руд и подался вперед. – Ничто не пропадает бесследно. Хоть какие-то сведения должны были сохраниться.

– Но какова во всем этом моя роль? – растеряно спросила Сирин. – Ведь ты знаешь, весь наш род вырезали, как стадо выбракованного скота… Все наши дома порушили, имущество конфисковали и уничтожили. Даже память о моих предках очернили. Нас всех словно стерли с лица земли… И меня бы убили, как и всех остальных, несмотря на то, что мне было всего пять лет… Я осталась в живых лишь чудом.

– Не все так однозначно, – возразил он. – Есть подозрения, что тебя спасли не просто по доброте душевной... Что тебе известно про своего дядю, про Уве Айсбриджа?

– Дядя Уве? – удивленно переспросила Сирин. – Ну… Он был очень близок с отцом. Я жила у него какое-то время... недолго. В его имение меня отправили за пару недель до известных событий... Но послушай, – осторожно возразила Сирин и с беспокойством прочистило горло, – он не делал попыток сбежать или скрыться. Его схватили в родовом имении, в собственной библиотеке, и он был казнен вслед за всеми. Не думаешь же ты, что в этом был особый умысел?