Жажда

Глава 11.1. Листовка

Глава 11.1. Листовка

Проснулся Руд резко, вздрогнув всем телом, и с бешено колотящимся сердцем. Пару секунд лежал неподвижно, прислушиваясь и давая взгляду время сфокусироваться. А потом еле заметно повернул голову набок, оценивая обстановку и проверяя, все ли вокруг находится в том же состоянии, в котором было при отбое. Единственным островком света было тлеющее костровище. Предрассветный небосвод еще оставался темно-сизым, и тусклое свечение углей не только не рассеивало тьму, а лишь ее усиливало и сгущало, сужая пространство до их крошечного мирка. Нужно будет подкинуть пару крупных веток, иначе скоро еле теплящийся огонек окончательно потухнет.

Скосив глаза к плечу, он понял, что же стало причиной его внезапного пробуждения – это вертелась Птичка, устраиваясь поудобнее. Наглядевшись на то, как привольно она примостилась у него под боком, Руд осторожно потянулся и с немалым изумлением отметил, что прекрасно выспался, притом сон его был мертвецки крепким и без сновидений. А ведь герцог ожидал, что ее беспокойное соседство вызовет привычную бессонницу, и, несмотря на усталость, он будет обреченно глазеть в темноту до самого рассвета... Так было всегда, когда он оставался в постели не один. Даже с Джиной. И в эту ночь он был морально готов к добровольному бодрствованию.

Виновница его размышлений, даже и не подозревавшая о такой жертве, преспокойно посапывала. Уютно примостившись рядом, голову она пристроила на его плече, а одну из ладоней снова положила на грудь. Убирая от лица щекотавшие его пряди длинных, растрепанных волос, Руд задумался, а действительно ли так необходимо подбрасывать что-то в костер? Близость его тела не даст Сирин подмерзнуть, а огонь он позже разожжет по новой. С этой чудесной пьезогорелкой никакое кресало не сравнить.

Для очистки совести свое решение Руд оправдал тем, что просто не хотел будить девушку раньше необходимого.

“Пусть отдохнет… восстановит силы. Да и неизвестно, будет ли таким же спокойным ее сон в ближайшие дни…”

И все же странно, почему он об этом думает. Подобные мысли были совсем не характерны и даже чужды такому волку-одиночке, каким он считал себя уже очень долгое время... Но эта девушка рождала в нем непривычные чувства, вызывала какое-то душевное тепло и желание заботиться...

Воленрой плотнее укрыл Сирин сбившимся на сторону плащом, а сам наблюдал, как на небе гасли последние звезды и наступал рассвет.

Отступающая тьма уносила с собой и остатки сонной неги. А свято место, как известно всякому, пусто не бывает, и на смену ей в голову приходили привычные рассудительные мысли.

Перед ними лежал длинный, полный опасности путь со множеством потенциальных угроз. И теперь Воленрой чувствовал свою ответственность за девушку. Кое-что незримо изменилось, он больше не воспринимал ее лишь расходным материалом для достижения поставленной цели. Птичка привлекала его сама по себе, без ссылок на прочие аспекты.

Следовало, наконец, признать, что при других обстоятельствах он бы непременно оценил все ее качества по достоинству. Вернее, именно при других вводных данных, такая женщина, как Сирин, и могла бы его всерьез заинтересовать. Не просто привлекательная, а настоящая красавица, причем лишенная даже намеков на фривольность или жеманное кокетство. В любом из его кругов общения – герцога Нордхилла, Советника Королевы, Главы Сыска или засекреченного агента – это было поистине редким достоинством. Живая и непосредственная, она демонстрировала поразительное жизнелюбие, несмотря на воспитание в достаточно суровой среде, в лишениях и постоянной тревоге. Незаурядного ума, но при этом и трезвомыслящая, а герцог прекрасно понимал, что это не одно и тоже. Ведь он лично знал выдающихся деятелей, которые, обладая блестящей головой, оставались пугающе неприспособленными к реалиям жизни. Сирин же была пропитана житейским авантюризмом и желанием познавать мир, и у Руда было стойкое ощущение, что они сделаны из одного теста.

И все бы хорошо, но было в этом одно жирное НО. Как бы она ни была ему симпатична, она не переставала быть Айсбридж!

Руд пробежался по закоулкам памяти, оживляя те мысли, что вызывали гнев на протяжении долгих лет, и вороша загнанные глубоко внутрь эмоции. Открывались старые, затянутые временем раны, напоминая, с чего все началось. Картинками всплывали перед глазами эпизоды жестокой, но справедливой расправы над Айсбриджам... Прошло много лет, однако покой в душе все еще не настал. Воленрой упрятал чувства глубоко внутрь себя, заковал в цепи мнимого равнодушия и безразличия. Именно поэтому герцога Нордхилла считали бесчувственным, и даже близкие знакомые называли холодным и отстраненным. Некоторые посмеивались, утверждая, что у него в груди стучит обычный паровой мотор, а острословы из народа прозвали лордом Чугунное сердце. Руд про это прекрасно знал. Как и про то, что вряд ли кто посмеет сказать ему это в лицо.

Поиск утраченного способа побороть Хворь, безусловно, воспринимался Воленроем как дело всей его жизни, ведь очень немногие имели доступ к засекреченной информации о Черном четверге и могли докопаться до истины. НО… Руд не хотел обманывать самого себя. Его поиски Марии были далеко не бескорыстны и питались не только благородными стремлениями вернуть секрет очищения Воды. Он понимал, что им двигал и еще один мотив, захороненный глубоко внутри – жажда справедливого возмездия.

Лорд Нордхилл никогда не забывал, как важны кровные узы, и если он был членом королевской семьи, то она была из семьи… той самой.