Жди.

Часть 5. Помни Глава 24. Старушка Вольга.

Старушка Вольга.

 

Когда перед ними, опять-таки, в уже почти в полной темноте, возникла широкая полянка с домиком старушки-алонды, Лизка, похоже, готовая увидеть, как и Рон в свое время, сараюшку-развалюшку, удивленно присвистнула. Если что и выглядело тут ветхим и старым, то разве что сама хозяйка дома, встречавшая гостей на крыльце, закутанная по самые глаза в теплую вязанную шаль. Гости спешились, и Рон, приветливо кивнув хозяйке, повел лошадок в хлев.

— Поздорову тебе, бабуль! — Звонко и радостно поприветствовала Лизка целительницу, склонившись в простом деревенском поклоне.

— И тебе, сердешная, не хворать! — Отозвалась бабулька весьма язвительно, — Ты, значится, Лизаветка и есть?

— Я и есть! — Не стала отпираться девушка, сияя улыбкой, — А ты, значится, та самая алонда? Давненько я тебя не видела-то. Отвыкла. Что под старуху-то косишь? Удобно?

— Да, что уж там… — Отмахнулась алонда, — Сама-то — вон, девкой какой вырядилась!

Лизка напустила на себя строгий и неприступный вид и демонстративно поправила растрепавшиеся черные кудри, сердито выговорив во всю веселящейся алонде:

— Но-но-но! Это маскировка!

Старушка в ответ кокетливо хихикнула и махнула сухонькой лапкой, подхватив шутку:

— А у меня, можно подумать, это тоже от хорошей жизни! В дом пойдем, непутевая!

Лизка нагло ухмыльнулась, хитро поблескивая на старушку глазами, но в дом за бабулькой пошла, неприминув буркнуть хозяйке в спину:

— Это мы еще посмотрим, кто тут… непутевая!

Спор у людей-алондов и драконов был настолько давний, что его истоки и причины терялись в тумане седой древности. Но одной из причин размолвки было опрометчивое заявление людей о том, что, дескать, это именно они научили драконов уму-разуму, а до того, мол, те были тупыми примитивными тварями. Драконы же выворачивали эту легенду с точностью до наоборот. Если же спросить эльфов или иной какой народ по-старше, расшифровать и понять их путанную манеру речи, то ответ будет простой: эти две расы настолько давно ссорятся и мирятся из-за ерунды, что даже стыдно за них становится. Ведь все же знают, что и людей, и драконов создали …(нужное название вставить в зависимости от расовой принадлежности рассказчика)… Как же на самом деле было — кто теперь знает? Уже и Черный Океан трижды менял свои течения и проливы, поменяли очертания и разошлись далеко в стороны континенты, дважды маленький их мир покрывался панцирем льда, а люди и драконы все так же спорят, как и в самом начале времен. Но уже, конечно, вяло, без огонька спорят.

Лизка, едва только переступила порог дома, была сметена с ног визжащим от радости комочком счастья по имени Илена. Та, хоть и не помнила точно — сколько дней не видела подругу, но почему-то ощущала, что уж точно больше месяца! Привыкшие за год без малого жить и трудиться бок о бок, девушки сами не осознавали — насколько они сблизились дуг с другом, и как их обеих тяготило расставание.

Алонда предпочла оставить пищавших и обнимающихся девчат наедине, только махнула рукой, указав на выставленное на стол нехитрое угощение — румяные пирожки и крынку томленного в печи молока.

Лизка, первые мгновения с тревогой разглядывавшая деловито засуетившуюся по хозяйству подругу, заметно успокоилась, облегченно выдохнула и впервые за весь день искренне улыбнулась. Не настолько все страшно, как могло было бы быть — пусть и бледная, похудевшая, с запавшими глазами и отчетливо проступившими скулами, но уже идущая на поправку Иленка ловко шуршала по хозяйству, расставив миски и кружки, теперь раздумывая — куда разместить многочисленные саквояжи и увязанные в тугие узлы вещи подруги.

— А мне тут Рон заявлял, что ты вся из себя помирать собралась, — бросила Лиза пробный камушек, — А ты вроде как ничего…

Иленка замерла на месте, нахмурилась и сердито уставилась на очередной сверток. Покрутив его в ладонях, она задумчиво протянула, делясь с Лизкой своими ощущениями, беспокоившими её тех самых пор, как Рон рассказал ей о её странной и внезапной болезни:

— Странно как-то всё, Лизонька! Рон говорит, что я с лихорадкой слегла… Но ты же сама знаешь, что я не болею лихорадкой! Да и вот так сильно, чтобы до беспамятства, так вообще ни разу в жизни не было!

— Ну все бывает в первый раз… Ты вообще в эту зиму все рекорды по болячкам бьешь, будто бы тебя сглазил кто-то! — Осторожно обронила Лизка, мысленно ставя галочку, что бы не забыть отругать как следует торопыгу-альтарца.

Иленка неуверенно пожала плечами, оставив в покое поклажу, но руки она по-прежнему не знала, куда деть, принявшись тормошить кармашек на одолженном у хозяйки переднике.

— Ну да, есть такое… Но, знаешь… я, например, помню… песню? — Неуверенно спросила она саму себя.

Лизка не успела толком порасспросить подружку — уже и рот раскрыла, как в дом ввалился альтарец, нагруженный еще целой горой вещей и сумок, снятых с вьючных лошадей. Иленка, раскрыв рот от удивления, села на лавку, вытаращившись на гору пожитков, раздумывая над двумя вещами: откуда у Лизки столько шмоток и куда это все девать теперь?

Рон тем временем бесцеремонно сгрузил все это в углу, да так резко, что из кучи, откуда-то из самого центра, отчетливо раздался хруст.

— Хана моему любимому чайничку… — Грустно изрекла Лизка, состроив скорбную мину.

— Фух, Лизка! Ты что, с собой еще и чайный сервиз поперла?! Еще что? — Взвился Рон, с видимым усилием разогнул спину и охнул. — Пара кирпичей из стены на память? И зачем ты потащила с собой такую кипу вещей?! — Возмутился Рон, демонстративно потирая поясницу и подпихнув носком сапога укатившуюся в сторону шляпную коробку.



Татьяна Дунаева

Отредактировано: 12.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться