Жди.

Часть 4. Беги. Глава 19. Сбежать и спастись. Два разных слова.

Иленка в очередной раз плеснула в пылающее обветренное лицо полные пригоршни ледяной воды, пытаясь хоть как-то собрать воедино мысли и скинуть овладевшее ею тупое оцепенение. Последне дни прошли для нее в сплошном тумане и в состоянии не проходящей нервотрепки. Девушка лучше всяких преследователей запугала сама себя до того, что шарахалась уже от каждой тени, тихо вскрикивала от любого резкого звука. А в добавок ко всему постоянно накручивала себя, опасаясь то погони, то соглядатаев, то начиная придумывать всевозможные ужасы, что могли произойти с её подругой или с ними самими в дороге, взвинчивая себе нервы до предела, до темных точек в глазах и тяжелого шума в голове.

Дорога из города, такая хорошая, мощеная камнем и надежная в первые два дня пути, на третий день, да еще и после нежданно грянувшей оттепели, превратилась в жуткое месиво, схватывающееся утром и вечером ненадежной коркой, а в районе полудня, буквально за пару часов, превращаясь в жидкую хлябь, хлюпающую под копытами лошадей и с чавканьем всасывающую узкие колеса двухместной коляски, что для них нанял Альтар. Временами магу, за компанию с изрыгающим проклятия извозчиком, приходилось на руках выносить их легкий транспорт из очередной канавы, пока Илена под уздцы держала в сторонке распряженных лошадей. Летом-то эта грязь засыхала и крепко держалась, но сейчас же… Единственное что успокаивало хоть немного Альтара и Ленку, так это то, что и их преследователям будет не легче, чем им самим. Верхом по этому подобию дороги будет проехать почти не реально, да и дольше в разы, их же двойка мохнатых и неказистых «каретных» меринов* упорно тянула коляску, не особо напрягаясь. Лишь изредка кони вставали, или наотрез отказывались идти в глубокие холодные лужи. Но тут уже ничего не поделаешь, кроме как самим впрягаться вместо коней. 

Купцов, подзастрявших из-за поломки в пути, по этой жиже они нагнали только прошлым вечером. Спотыкающейся на ровном месте Илене совершенно не пришлось играть на публику, до того она выглядела жалкой, грязной и измученной после очередного выталкивания коляски, когда ей пришлось идти по обочине, что при виде нее и сам купец, и его супруга и слышать ничего не хотели, предложив девушке путешествовать оставшиеся пять-шесть дней, на которые грозило растянуться их путешествие, в их компании. Их крепкие телеги-возы с высокими, широкими колесами и плотным тентом лучше подходили для подобных экстремальных поездок. А мохнатые, грузные и массивные пегие тяжеловозы, что упорно и ровно тянули возы, выращивались на родине купца — в Арузском графстве, только этими конями, в принципе, и прославленном, да, пожалуй, еще и подобными дорогами, причем в любое время года [см. порода Тинкер].

 

Иленка опять плеснула холодной водой в лицо, растерев ледяными руками шею и озябшие плечи, унимая вновь поднявшийся в ней страх перед погоней. Последние два дня, что она провела перед отъездом, тоже не особо отложились в памяти. Так, несколько ярких фрагментов: получение «письма из дома», действительно написанное рукой их городского головы (как это провернул маг — девушка не знала, да и не хотела знать, если откровенно); очередной ураганоподобный визит взволнованного вызовом господина Моррисона, возмущенного внешним видом девушки и её состоянием на гране нервного срыва, после чего целитель сам едва ли не заставил девушку съездить к родне и «продать все их болото к едрене-фене», как он в сердцах выразился; очередная подброшенная записка с угрозами, да еще и пропитанная каким-то ядом, от которого у Ленки, если бы не вмешательство и быстрая реакция Альтара и Лизки, облезла бы кожа на руках; признание Лизки в её нечеловеческой природе, оставившей в душе Ленки сложную смесь обиды, разочарования с примесью восторга в бессонную ночь перед отъездом, когда девушки, по приказу мрачного и взъерошенного Рона, спали не в своих комнатах, а на матрасе в подсобке, полностью одевшись и прижав рюкзаки с пожитками к груди, вздрагивая от каждого шума и опасаясь нападения или подлянки… Еще пара фрагментов — то, как Ленка, не зная, за что хвататься и что с собой брать, отвоевывала у хозяйственной Лизки права свои книги, и то, как они объяснялись со стражей на воротах, когда их почти два часа мурыжили на выезде из города, мотивируя это тем, что у них, дескать указ — проверять всех въезжающих и выезжающих… Стражи их отпустили после вмешательства Олафа и небольшого кошелька, мелькнувшего и исчезнувшего в руке начальника караула так быстро, что Иленка до сих пор думала, что ей показалось. А еще была жива в памяти первая ночь на постоялом дворе, когда Альтар запретил ей раздеваться и разуваться, готовый к тому, что придется бежать пешком в зимнюю ночь, и Илена пролежала без сна до рассвета, отсыпаясь потом урывками в дороге. Горький привкус настойки травы-мирника, что девушка хлестала прямо из флакончика уже на вторые сутки, пытаясь унять расшалившиеся нервишки, грозившие срывом в истерику… Сейчас, казалось, все это было позади. Через часа два купец и его люди, с нанятой им немалой и, главное, проверенной и надежной охраной, отправятся в дорогу, хорошенько и плотненько позавтракав, а Иленка попытается хоть как-то прийти в себя до отъезда.

А еще Ленка старалась определиться — как ей вести себя с Альтаром, которого она вообще перестала понимать, и вновь, как в первые дни их знакомства, начала опасаться. С того дня, когда они стояли вдвоем на заледенелом пирсе, он начал отдаляться от девушки. Да и она сама, словно бы подсмотрев или подслушав там, возле моря, какое-то не предназначавшееся для нее откровение, начала его старательно избегать. На сколько это было возможным в путешествии. И без того сложные отношения стали напряженными и натянутыми: маг либо молчал и думал о чем-то своем, «маговом», либо, если Ленка затевала какой-нибудь разговор, отвечал односложно, бросая на нее такие раздраженные взгляды, что девушка уже за день до отъезда старалась или полностью его избегать, или же отмалчивалась в его присутствии, притворяясь частью обстановки. При этом при посторонних Рон прекрасно играл свою роль общительного, чуть франтоватого, но душевного и свойского парня, чем вообще повергал девушку в изумление, граничащее с обидой. 



Татьяна Дунаева

Отредактировано: 12.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться