Жди.

33я глава. Лики прошлого. Часть 2.

***

 

Вольгу даже уговаривать не пришлось. Едва девушки вернулись, не забыв прихватить корзины с бельем с берега, так алонда сама их потащила в горницу поговорить по душам за кружкой горячего отвара. События продолжили вертеться, словно запущенная невидимой рукой игрушка-волчок. Только успевай уворачиваться, что бы и тебя не зашибло. Новости, хоть и с запозданиями, но в Долину пришли. И о разрушениях в столице — тоже. Поговаривают, что город разрушен практически полностью, что уцелело только пара новых районов за городскими стенами, построенных буквально в последние несколько десятков лет. Людей погибла — тьма, а те, что чудом выжили, бегут из проклятого места, бросая покосившиеся от взрывов дома и скарб.

Нахальной бывшей виконтессе в месте отказали, более того, со всеми предосторожностями заперли ее для надежности, хоть и не в темнице, а все же по-надежнее и ждут только оказии, что бы выпроводить пришлую за границу Долины. Старейшины от ее наполненного спесью и самодовольством рассказа пришли в такую ярость, что Вольга уже боялась, что их обеих прямо там разорвут на части. Все же старая стерва просчиталась, зря связавшись с оборотнями, существами простыми и прямолинейными по природе своей. Не признавали они подобного. Они шпионами-то засылали только совсем уж, по их меркам, старых и бесполезных членов общества. Сами-то они предпочитали честную сшибку грудью на грудь любым интригам.

— А самое поганое, девочки мои, — под конец рассказа, тяжко вздохнув, поведала Вольга, — Что теперь, если Чета погибнет от яда виконтессы, то даже последние в миру скептики совершенно точно признают их святыми и божественными. Еще и мучениками в добавок. Выставят, например, что, дескать, спаслись они в огне богомерзких драконов, но пали жертвой проклятых безбожников. Мало ли что можно наплести. Народ напуган, единственная твердая и организованная власть, которая сейчас осталась — у храмовников. Если соседи не поторопятся, то будет тут Святое Государство.

Ленка сидела, уставившись пустым взглядом в свою кружку, на ее щеках только-только подсохли дорожки слез, а более озлобленная жизнью Лизка, готовая несколько минут назад скакать на одной ножке от радости, что столь нелюбимые ею аристократы почти полным составом отправились в бездну, тоже уже не выглядела такой радостной.

Людей, конечно, жалко, — продолжила Вольга, — Погибло много тех, чья единственная вина была — невежество, но…

— Я не считаю, что невежество можно им ставить в вину, — жестко перебила алонду Ленка, — Вольга, ты жила себе на своем клочке зачарованной земли, и не знаешь — как мы, остальные, выживали все это время. И то, какая бездна между тем, как жили даже те аристократы, и простые люди, вроде нас. Невежество? — Она подняла на алонду бледное лицо с яростно сверкающими глазами, — Да, возможно. Но кто нас до такого довел, Вольга? Я только и слышу от тебя о былом величии нашего рода. Былом, Вольга! Скажешь, что это мы сами скатились на уровень животных, да? — Резко выкрикнула она, — Вот только я уже родилась и росла в таких условиях, о которых ты и понятия не имеешь! Магия? Наука? Медицина?! — Выплюнула девушка, — Да о чем ты, мы воду таскали всю жизнь с реки, и пили ее, если колодец — один на всю деревню — пересыхал. И травились, и животами маялись. Умирали от болезней, которые ты играючи можешь вылечить своими знаниями и умениями. Детей по зиме хоронили знаешь как? По несколько трупиков в одну могилу, Вольга! Что бы каждый раз мерзлую землю не долбить! Как тебе такое? Что головой трясешь, не нравится?! А что ж так? Мы ж темные леи, дикари! А мне — лично мне, все равно — чьи это потомки. Людей, алондов, магов — какая разница, Волга? Могилы-то одинаковые для всех. А, оказывается, в храме у нас был не только колодец, но и водопровод чуть ли не от гор, книги, знания… и еще множество всего такого, о чем мы — дикари невежественные — даже не догадывались. А ты сидела со своими знаниями в схоронке, боясь, что о тебе вспомнят твои же бывшие слуги. Прав был Рон! Тысячу раз прав. Это не мы опустились, это вы — скатились. А с Четой… Да, тут ты права, лучше б они выжили. Тогда бы им пришлось ой как не сладко — стали бы они отвечать за каждую смерть, за каждого страдающего, за всех. Строго бы спросили, сделав их козлами отпущения. А так — всё, умерли в муках вместе со всеми. Нарисуют красивые иконы, напишут берущую за душу поучительную притчу в книгах, и готово.

Лизка только головой помотала, не веря, что Ленка — ее милая Леночка — так зло и цинично умеет рассуждать. Не вязалось у нее такое поведение с ее тихой и ласковой подругой, а девушка, прокашлявшись, продолжила:

— Так что не надо, Вольга, рассуждать, что тебе «конечно жаль» всех тех погибших людей. Тебе до них дела, как до мурашей под колодой! А я вот многих из них лично знаю, и гадаю теперь — кто из моих знакомых выжил, а кто погиб. А о прошлом… Нет его уже этого прошлого! Оно — твое. Но не мое и не Лизкино! Мое прошлое — ферма в Предгорном, храм и пыльные книги, наши Сладости. Все те простые и примитивные люди, которых тебе, конечно же, — язвительно выделила девушка голосом, — очень жаль.

— Ленка, не надо… — Подала полный муки голос подруга, — Не надо — так. Я же тоже каждого помню. И мне тоже жалко каждого до слез. Да, среди них была горстка засранцев, которых бы я самолично придушила, дотянись руки… Но остальные-то?! Но ты права, наверное. И что вины Вольги и ей подобным тут даже больше, чем чьей-либо.

Выговорившись, Ленка встала, резко откинув в сторону жалобно хрупнувшую кружку и лавку, метнулась к окошку, рванув на себя створку. В душе волной поднялось и заворочалось что-то темное и ранее ей незнакомое. Ей не хватало воздуха, голова кружилась, стены горницы давили на нее, душили. Как и общество алонды. Как же ей все уже надоели. Всем от нее что-то нужно было, все хотели ее разыграть, как козырь… А ей самой хотелось только одиночества и покоя. Да какое там… Ленка бросила взгляд на алонду, чувствуя вину за свою вспышку и злые слова.



Татьяна Дунаева

Отредактировано: 12.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться