Жёлтый фонарь, или Ведьмы играют честно!

Размер шрифта: - +

Глава 24.2

 

***

Рена

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Я словно выныривала из сладкого утреннего сна, когда сновидения переплетаются с явью. Было мягко, тепло и уютно, как в домашней постели. И только легкий шорох нарушал идиллию… Даже, скорее, не шорох, а какой-то посторонний звук – тихий, но совершенно неуместный, а оттого раздражающий. Стук ветвей, гнущихся под сильными порывами ветра, барабанная дробь дождя по крыше, скребущийся мышонок под полом, песни разгулявшихся соседей после полуночи…

Понемногу я начала различать слова. Чудные слова, откровенно говоря, они никак не ассоциировались у меня с окружающим.

– Ты козел!  – злобный шепот.

– Попахивает скандалом.  Международным, – заметная насмешка.

– Плевать, но ты – козел! – скрип зубов.

– В Гартоне так выражают глубокую признательность? – легкий зевок.

– Я тебе шею сверну! – бессильная угроза.

– Не напрягайся, – едва слышный треск.

– Боги! – пораженный вздох. – Мы так можем?

– Зачем сразу «боги»? Я просто Лан, – улыбка в голосе.

– Ты все равно за это ответишь, лживая тварь! – гораздо менее уверенно.

– Так вроде ж не молчу и сейчас, о великий и мягкий заменитель дивана, – тихий смех.

– Она может простудиться…

– Заболеть и умереть. И еще может начистить тебе физиономию.

– Тебе, между прочим, тоже.

– Не-а. Я же не-людь, чего от меня ожидать?

– А я тогда кто?!

– Обычный влюбленный идиот, который пытается спрятать чувства под маской благородства и обзывает всякого, кто видит его истинное лицо.

– Замолчи! Не приведи боги, услышит! Я ж в отцы ей гожусь…

– Раньше следовало думать. Кстати, открою большущий секрет – ты неплохо сохранился. Этакий образец истинного гартонца в самом расцвете сил. Жаль только, волосы обрезал, а то я тебя прямо расцеловал бы.

– Гадость!

– Откуда такая самокритичность?

– Выходит, правду о вас с Радисом болтают…

– А это, мой горячий гартонский товарищ, личное дело одного правителя некоей довольно известной страны. Кроме того, кому, как не тебе, знать, насколько важны тесные межгосударственные отношения?

– Очень тесные?

– Угу. А еще предельно крепкие и донельзя теплые. Больше, чем дружественные, одним словом. Тебя это не шокирует?

– Я же понимаю – здесь какой-то подвох.

– А если ты узнаешь, что у нас есть общий ребенок?

– То все станет на свои места.

– Значит, без обид? Идем!

– Как без обид? А Рена?

– А Рена жаждет перестать притворяться и влезть в разговор. Ей же хочется пройтись парой изящных словечек по твоей ревнивой мордашке. Подъем, ведьмы!

Я подхватилась, не до конца соображая, где нахожусь и проснулась ли окончательно. Рехов не-людь! Он заорал в самое ухо, да так громко, что наверняка мертвый зашевелился бы. И сидит, сверкает зубами, словно на выставку их представляет. Довольный – не то слово!

Поверхностный осмотр показал – большая часть меня отдыхала на мощных гартонских мускулах (вполне возможно, склонив ему на плечо голову), а заботу о свисающих ногах взяло на себя беловолосое недоразумение. Хотя почему недоразумение? Вон как ловко он заметил, что я проснулась, и перевел стрелки на товарища, мол, оправдывайся, уважаемый, а когда ведьма от тебя отцепится, на меня ей запала не хватит. Ну-ну! Гент мне уже как родной, да и его мотивы вполне понятны, а вот подлый интриган должен ответить за свои поступки! Почему было не предупредить? У-у-у, гад!

Я демонстративно покинула насиженное место (боюсь, много чего Генту отсидела) и отряхнула несуществующие пылинки. Левую руку сразу же пронзило острой болью, перед глазами закружились светляки. Злость уступила место ужасающей слабости, ноги подкосились, и я мягко осела на пол. На эту мерзкую светящуюся плесень! На холодные камни!

– Похоже, ты был прав, – голос Лана доносился откуда-то издалека и звучал тоньше комариного писка. – Мы теперь в полной…

Где мы оказались, я не дослушала. Мир начал стремительно сужаться и все закончилось тьмой…

На этот раз было кошмарно холодно – так, словно вокруг простирались ледники с вершин Крайних гор и летали настоящие снежинки. Не знаю, откуда такое впечатление (во Влае белые хлопья падали исключительно редко), но что-то колючее опускалось на мои щеки и таяло, щекоча кожу.



Елена Гриб

Отредактировано: 17.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться