Жена Фараона

Глава седьмая

   Олеся очнулась от чьего-то прохладного прикосновения к щеке. Поморщилась. Нехотя разлепила глаза и едва не лишилась дара речи. Она была не дома! Не в гостинице! Не в больнице! И даже не в пресловутой мастабе номер семнадцать. Та комната, то помещение, где девушка находилась, было не иначе как древним дворцом! И люди… Женщина и мужчина, что склонились надо ней… Они были или актеры, или настоящие египтяне. По крайней мере, выглядели очень убедительно.

- Хвала Осирису, ты очнулась, дочь! – возвестила женщина в ужасно откровенном египетском платье и в парике. Она была довольно красивой, хотя было видно, что она умело скрывает свой возраст за косметикой.

Леська в ужасе замотала головой, пытаясь спешно понять, не свихнулась ли она часом.

- Я не Ваша дочь! Я – Олеся! - сообщила девушка, но женщина лишь тяжело вздохнула.

- Знаю. Моя дочь мертва. Но раз так повелели боги, то отныне ты моя дочь – Хатшепсут. Твое прекрасное имя означает “Идущая впереди благородных дам”. Я дала тебе его за твою красоту… Вернее, красоту моей дочери. Ты лишь копия. Двойник, подаренный Атоном, чтобы спасти честь нашего рода… Ведь если я скажу, то свадьба не состоится, а за то, что мы не уследили за невестой фараона… Нас всех могут казнить. Ты – наше спасение. Поэтому говорю тебе, подаренная Атоном. Теперь ты – Хатшепсут. Царевна, сестра Фараона и его невеста!

Новость была, конечно, так себе. Однако,  Леське теперь хотя бы было ясно, что Юлька, возможно, жива и ее можно будет найти где-нибудь здесь…

Не успела она переварить эту мысль, как начались долгие процедуры одевания и причесывания. Служанки, все как одна в темноволосых париках и жутко откровенных платьях, принесли большое зеркало и медные гребни. Еще одни принесли белоснежное платье-сарафан и бусы из какого-то синего камня.

- Что это за камень? – спросила Олеся, заинтересованно разглядывая бусы. Такой тонкой работы девушка не видела даже у себя на родине.

- Госпожа! Разве Вы не забыли? Это, наверное, из-за Вашей долгой болезни. Этот камень – самый драгоценный во всем Египте. Только самые знатные вельможи могут позволить себе его. Лазурит – так он называется. Вы будете великолепно выглядеть в нем перед нашим любимым Фараоном Тутмосом! Он очень ждет Вас, чтобы прилюдно соединить руки браслетами верности! – сообщила слуга, а Леська мысленно содрогнулась. Замуж за неизвестного мужика очень не хотелось. И чем дальше, тем больше.  С каждой секундой она начинала понимать, что попала в самый худший кошмар своей жизни.

И ладно бы свадьба! Безумные традиции! Начиная от дурацких нарядов заканчивая тем, что эти дикари собирались остричь ее волосы. Якобы из соображений гигиены и моды! 

- Ни за что! – сообщила Леська, судорожно пытаясь нашарить в памяти хоть что-то, что могло бы  помочь. Может быть, сослаться на волю богов? А какие боги были в Египте? Про кого там Юлька говорила?

“Сем? Тут? Кут? Тахнут? Как же звали этих богов, леший их побери?! Атут? Мумут? Блин, блин, блин!” – паниковала Олеся, в надежде сохранить свою прекрасную шевелюру, которую до этого щедро поливала изо дня в день всевозможными масочками и шампуньками.

- Сон! – вдруг выкрикнула девушка, шарахнувшись в сторону от служанки с бритвенным лезвиям в руках и метелочкой, чтобы волосы стряхивать. – Мне снилось сияние! Фигура человека в золотом ареоле! Это я видела во время болезни!

Служанка на миг остановилась.

- И? Эта фигура? Она говорила с Вами?

- Да! Она сказала так: “Если хочешь, чтобы Египет процветал, то сегодня и вовек ты должна беречь свои волосы! Соверши этот подвиг ради меня. Такова моя воля как бога!” – изрекла Леська и в ожидании уставилась на служанку.

Та в ужасе упала на колени, молитвенно сложив обе руки на пол.

- Это воля самого Ра! Ра-Хорахти! Госпожа, прошу извинить нас за недоверие! Воля богов должна быть, конечно же, исполнена! Но… Никто не должен знать об этом! Иначе люди будут шептаться у Вас за спиной! Спрячьте волосы под парик….Будет немного жарко, правда…

Леська махнула рукой, с облегчением выдыхая.

- Ерунда. Потерплю. Ведь Ра-Хорахти так повелел!

Процесс одевания тоже доставил Олесе массу неудобств. Платье было из такого тонкого льна, что просвечивало все то, что у приличных людей должно быть скрыто. Но здесь Леська, помятуя инцидент с волосами, смолчала. Решила, что потерпит, раз они все так ходят. Затем девушку умывали и красили, потом надевали тот самый принесенный ранее парик. Застегнули ужасно тяжелое ожерелье со скарабеем. Принесли покушать каких-то фруктов и напоили совершенно не пьяным вином.

- Пойдемте! – позвала, наконец, одна из служанок. – Фараон уже на балконе, перед народом. Все готово для церемонии.

Леся последовала вслед за служанкой по длинным коридорам, раскрашенным необычными фресками и картинами. Удивительно было то, что все люди и боги были изображены на них в профиль. У некоторых были маски или головы в форме животных или птиц.

Девушка подумала, что странные они, эти египтяне! Явно дикари! Но она, Олеся, гораздо умнее их. Сейчас быстренько выйдет фиктивно замуж, поговорит с этим Тутмосом и домой! Там у нее, между прочим, настоящий жених остался!

У самого балкона Леся в нерешительности остановилась. Какая-то игла недоверия пронзила ее сердце. Но что могло быть не так? Сомнения терзали, однако, нужно было решаться.

Леся мучилась, и не спешила идти на балкон, где виднелся невысокий мужчина со спины, в богатых одеждах и в необычном головном уборе – короне.

- Госпожа… Вас ждет Фараон. И люди… - напомнила мне служанка.

Олеся вздохнула и решительно прошла на балкон. Поравнялась с тем, с кем ей предстояло сегодня соединить руки брачными браслетами, обернулась, чтобы увидеть лицо прекрасного и понимающего правителя, как показывали в кино, и… едва не закричала от ужаса. Потому что перед девушкой стояла сама смерть! И если со спины этого не было видно, то сейчас очень даже! Это был худой, можно даже сказать, тощий мужчина со злым и неприветливым взглядом. Все лицо его, а так же руки и ноги, были покрыты шрамами и подсыхающими язвами с еще сочащимися корочками. И даже дорогая одежда не скрывала того, насколько уродлив он был. Но хуже всего было то, что уродливым было не только его тело, но и душа.