Жена опального демона

Глава 2

И потом чудовище с картинок красочно протянуло ко мне руку, состоящую только из костей, и соблазнительно поманило к себе пальцем. Озадаченная, я застыла в сидящей позе, бессовестно таращась на Жнеца Смерти.

- У меня галлюцинации, - едва слышно прошептала я на родном мне языке. Жнец, не сводя с меня своих жутких пустых глазниц, наклонил голову на бок и подпёр челюсть костяным кулаком. Пришедшая женщина с недоумением огляделась вокруг, и похоже ничего не заметила.

- Ты видишь меня? – поинтересовался Жнец приятным мужским голосом и внутри глазниц вспыхнули голубые огоньки вместо глаз. Кивнула головой в знак согласия, забыв русский язык.

- Что-то не так? – задала мне вопрос незнакомка. Мотнула головой, чтобы скинуть с себя наваждение. Жнец исчез. Всё-таки это была галлюцинация из-за стресса.

- Мне показалось, - вымученно улыбнулась я. – Давайте вы сядете на стул и расскажете мне о себе и вашей дочери, - предложила я.

Мою новую знакомую звали Рязанова Наталья Ивановна, она давно уже была на пенсии, в прошлом месяце ей исполнилось 62 года. Мою фотографию ей показала её средняя дочь, которая увидела объявление на стене волонтёрского движения по поиску пропавших людей. Искали моих родственников. Они всей семьёй долго сверяли фотографии из альбома с моей фотографией в интернете, приходя всё больше к тому, что если я - не Зоя, то я возможно её дочь. Они без особого труда узнали в какой больнице я нахожусь. Капельку наглости по телефону и номер палаты был записан на листке. Наталья Ивановна бросилась в больницу и, увидев меня, она ещё больше уверилась в том, что я возможно её внучка.

- А что случилось с Зоей? - спросила я, разглядывая лицо Натальи Ивановны. Мы были похожи, тот же разрез глаз, скулы, нос, губы… но мало ли похожих людей на белом свете.

- Через неделю исполнится 21 год, как она исчезла, - тяжело вздохнула она и взяла в руки фотографию дочери. Её губы дрогнули и на глаза снова накатили слёзы. Внутри меня всё сжалось, смотреть на её боль было невыносимо тяжело. Я встала с кровати и обняла её за плечи, прижав голову к своей груди. Она рыдала беззвучно, слушая стук моего сердца, а я гладила её по волосам. Хотелось забрать её боль, разрушить горе, стереть в памяти то, что сводит с ума и заставляет страдать. Как жаль, что это невозможно.

Зоя была старшей дочерью из трёх в семье Натальи Степановны. Она училась последний год на учителя по математике в институте. Она прекрасно разбиралась в цифрах и в детях. Это была её профессия и она лелеяла мечту что когда-нибудь она войдёт в свой кабинет, наполненный учениками, и они радостно будут её приветствовать. Она грезила о большой семье, и её будущий муж полностью поддерживал в этом стремлении. Жизнь 20-летней Зои была расписана на несколько лет вперёд и казалось ничего не могло ей помешать стать счастливой.

Осеннее утро было обычным - таким как и все остальные: Зоя, торопясь в институт, вышла из дома и больше её никто не видел. Она исчезла бесследно, не оставив никаких зацепок для поиска. Прошёл год, Зоя не возвращалась, новостей о ней не было ни плохих, ни хороших. Через год в доме Натальи Ивановны появилась четвёртая дочь. Они на семейном совете приняли решение усыновить ребёнка из детского дома. Шустрая Надежда ворвалась в их жизнь уже бойким полуторогодовалым ребёнком, она перевернула в доме всё с ног на голову и выжила из стен поселившуюся там печаль.

Только материнское сердце продолжало верить, что это не конец и что однажды она найдёт свою дочь живой.

В палату принесли ужин, вернули соседку, время посещения подходило к концу.

- Согласна ли ты жить с нами? – схватила она меня за руки, словно боясь, что она услышит от меня отказ. – Пока всё не выяснится, мы тебе поможем.

Я не успела ответить, как она снова с жаром произнесла:

- Тест ДНК мы обязательно сделаем, но я уверена, что ты моя внучка. Ты так похожа на неё, её голос, улыбка. Ты волосы поправляешь, как она!

- Я буду только рада, - я улыбнулась, глуша внутри себя слёзы. Мне хотелось верить в то, что часть моей семьи найдена. В сердце росла надежда, она крепла и с каждой минутой я всё больше верила в то, что я вспомню всё.

Я проводила Наталью Ивановну до выхода и вернулась в палату. Инна, соседка по палате, тут же спросила:

- Это кто?

- Возможно моя бабушка, - пожала я плечами ложась на кровать.

- Вот и хорошо, - тут же согласилась Инна. – Всё постепенно наладится и ты восстановишь память. От шрамов ни следа на коже. Кости целы. Значит и всё остальное обязательно наладится.

На душе было неспокойно, день был насыщенным. Я много читала про шрамы в интернете, я уникальна, на мне не осталось даже маленького шрамика. Хотя медсёстры сказали, что многие переломы были открытыми. Моё тело выглядело сильно покалеченным. Валерий Львович отказался показать фотографии, которые были сделаны на месте, где меня нашли.

- Обязательно наладится, - эхом ответила я Инне, задумчиво глядя в потолок.

- Звучит пессимистично, Зои, - из потолка выглянул знакомый мне Жнец. Он высунулся по пояс, держа в руках свой рабочий инструмент и зависнув надо мной.

Я повернула голову в сторону соседки, она спокойно листала что-то в телефоне, не обращая на висящего никакого внимания.

- Выйдем поговорим, - предложил Жнец и кажется подмигнул мне. – Ты моя самая серьёзная и единственная проблема за всю мою длительную работу.

Открыла рот, чтобы ответить Жрецу, но поняла, что Инна не поймёт, да ещё возможно и напугается. Закрыла рот и кивнула головой.

- Пойду прогуляюсь по коридору, - предупредила я соседку. А это означало, что я сейчас забьюсь в закуток в конце коридора за огромную кадку с гибискусом. Цветок, как только я там стала прятаться на подоконнике, стал цвести не переставая. Огромный куст был усыпан красными цветами, озадачивая медперсонал, да и самих пациентов.



Альбина Уральская

Отредактировано: 28.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться