Жених, найди мне жениха

31. Не жалейте, девки, убогих!

Вирилий затащил тело Алека в башню. Оля с детьми бежали за ним, а я еле тащилась позади. И если тетя все охала и ахала, выспрашивая у мужа, что делать и как быть, дети были напуганы, то я смотрела на безвольно висящие ноги парня, которые бились о каждую ступеньку, и боролась со слезами и головокружением. Не знаю, чем именно была вызвана моя всепоглощающая скорбь – тем, что смерть человека – это всегда угнетающе, или тем, то умер парень, ставший мне небезразличным, – но чувствовала я себя ужасно и с каждым шагом слабела. Правда, до того, как услышала:

– Может, в печь положим и огонь разведем? – предложила Оля, отчего у меня волосы на голове не встали дыбом только благодаря своей длине и немаленькому весу. – Или ты на него дыхнешь пару раз?

Я поспешно вошла следом за ними в комнату, готовая, если надо, драться, лишь бы тело Алека не сожгли таким зверским способом у меня на глазах. Но Вирилий направлялся не к печи, а к кровати, на которой все эти дни спала я.

– Можно, конечно, попробовать, но вряд ли поможет, – всерьез ответил мужчина, хотя я ожидала от него возмущения на слова жены.

– Вы с ума сошли! – возмутилась я, подлетая к кровати и вставая на защиту парня. – Не будем мы его сжигать! Ты же сам сказал, что он еще жив! – возмутилась я, резко переходя на «ты» при обращении к Дракону.

– Я и не отказываюсь от своих слов.

– Вася, не переживай! – вмешалась Оля. – Мы так Тему с девчонками часто лечим. Виря на них пару раз с разных сторон дыхнет, они покрутятся в огне, и все – здоровые! Может, и на Алеке попробовать?

– Нет! – возмутилась я, представив себе, как тело парня загорается у меня на глазах, и мне стало дурно. Оля хотела что-то возразить, но Вирилий остановил ее жестом.

– Чудовище, это не поможет в этот раз. Погас его внутренний Огонь, и внешнему его не разжечь снова.

– Но что тогда делать? – растерянно спросила девушка.

– Переоденем и будем ждать, – серьезно ответил мужчина, подходя к своему вещевому шкафу и доставая оттуда штаны и рубашку. – Выйдите, – попросил он.

Оля вытащила меня и детей из комнаты, хоть я и упиралась, все еще опасаясь, что Вирилий использует метод лечения, который предложила его жена. Но когда я вошла, в Алеке ничего, кроме одежды, не изменилось: он был все такой же бледный, не дышащий и безжизненный. Даже рана на голове не кровоточила.

Вирилий заявил, что теперь не остается ничего, кроме ожидания. И начались мучительные минуты, а затем часы нашего блуждания вокруг кровати парня. Днем, пока солнце не село, Оля повела упирающихся детей на улицу, а мы с Вирилием остались караулить Алека. При этом Дракон снова задремал, а я заняла выжидательную позицию на стуле около кровати парня.

Я смотрела на его умиротворенное лицо с синими губами и никак не могла понять, что именно к нему чувствую. Злость, которая бушевала во мне еще утром, исчезла, ее заменили скорбь и отчаяние. Я готова была простить ему всю его ложь, недоговорки и обман, лишь бы он открыл глаза, лишь бы задышал. Для этого я даже была готова поверить в местные сказки. И, пока никто не видел, поцеловала парня пару раз для верности, а в его руку сунула прядь своих волос. Но чуда не произошло, поцелуи вышли холодными, а локон выпал из безвольной руки.

Когда стемнело, в башню вернулись Оля с детьми, заставив нас с Вирилием встрепенуться. К этому моменту мои слезы уже высохли, потому что рыдать пять часов кряду у меня просто-напросто не хватило сил, и я, измученная ожиданием и одновременно бессмысленной надеждой и отчаянием, сидела около парня и держала его за ледяную руку, которая даже не согревалась от моего тепла.

– Ну что? Так и не дышит? – спросил Дракон, подойдя ко мне. Я удрученно покачала головой. Он нахмурился и отозвал жену в сторону. Мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать их еле слышное перешептывание. – Если он до утра не оживет, то мне придется лететь к его семье, чтобы они его забрали и похоронили. Его Искру тоже придется передать им. Надеюсь хотя бы этим их умаслить за смерть Алексия на нашей земле.

– Что будет с Васей? – спросила Оля обеспокоенно.

– Скорее всего, она достанется по наследству одному из его родственников, – ответил Вирилий, а у меня от ужаса, что я кому-то перейду «по наследству», в ушах зашумело, и я с силой сжала ладонь Алека.

– Слышал! – прошипела я ему на ухо. – Ты мне даже после смерти гадишь, убогий! Я достанусь одному из твоих дядьев! А ты меня защищать обещал от всяких паршивых женихов и людоедов! Ничего до ума довести не можешь, оболтус! – возмущалась я злым шепотом, вновь утирая слезы.

Гнев мой имел намного большую силу, нежели поцелуй. Потому что после него Алек глубоко, рвано и словно из последних сил вздохнул, заставив меня вздрогнуть и вскочить со стула. Не часто передо мной оживали мертвецы.

– В чем дело? – тут же подскочил к нам Вирилий.

– Он вздохнул, – обвинительно заявила я, стирая слезы со щек. – Я видела, как он вздохнул!

Вирилий склонился над парнем, проверяя дыхание, и покачал головой, потому что Алек вновь замер словно статуя.

– Тебе показалось, – покачал он головой, с жалостью глянув на меня. – Он не дышит.

– Но я же видела! – возмутилась я, отталкивая мужчину в сторону и сама склоняясь над телом.